— Банни хотел позвонить, — проныла девочка, размазывая по лицу слезы тыльной стороной ладошки. Из ее носа пошли смешные пузыри. — И уронил телефон в какао…
На раскладном столике перед ней стоял полупустой стаканчик, и лежал мой телефон в частично-вытертых каплях, укрытый горой салфеток. Надо же, действительно какао. Я незаметно фыркнул, позабавленный этим фактом. Ведь Дензил очень любил этот напиток, а он взял и погубил мой телефон.
— Ничего страшного.
— Мама говорит, что так как я сломала твою вещь, то должна отдать свою. Но я не могу отдать тебе Банни, — захлебываясь, лепетала девочка, выглядя по-настоящему напуганной.
— Не волнуйся, я не заберу его у тебя, — ускокоил я ее, потрепав по мягким как шелк волосам между двумя забавными хвостиками.
И истерики как не бывало. Спустя две минуты она уже весело болтала ножками, попивая новую порцию какао, слава богу, рядом со своей мамой, которая в качестве извинений предложила угостить меня кофе. Я уже не помнил, какой он по счету за последние сутки. По-моему, впервые в жизни меня мутило от вида кофе, но я не хотел показаться грубым, поэтому согласился.
Несколько раз я безуспешно пытался реанимировать свой телефон. И только перед самым выходом из самолета он вдруг завибрировал, высветив входящий вызов от Дензила. Движения черного плоского прямоугольника чем-то напоминали предсмертные судороги: такие же отчаянные и бессмысленные. Мое сердце радостно дернулось, и пальцы сжали тонкий корпус. Я поспешно провел по сенсорному экрану, но он никак не отреагировал. А через секунду вообще погас и больше уже не включался.
* * *
Домой я прилетел уже поздним вечером, в фиолетово-синих сумерках. Выйдя из здания аэропорта, я глубоко вдохнул воздух, нагретый за день солнцем. От знакомого вида темных громад небоскребов в дали, проглядывающих сквозь темнеющие облака, захватывало дух и щемило в груди. Разноцветные огоньки ночной иллюминации напоминали драгоценные камни, дрожащие в туманной дымке. Я крепко сжал ручки сумки и огляделся в поисках свободного такси.
Где-то рядом хлопнула дверца, и следом раздался тонкий визгливый лай. Оглянувшись, я увидел полноватую женщину невысокого роста, державшую на поводке рыжего пуделя в кокетливом розовом комбинезончике с зеленым мехом на капюшоне. Она как раз выбралась из такси и теперь стояла возле машины, дожидаясь, пока таксист достанет из багажника вещи и передаст ее спутнику. При всем при этом она не отрывала от меня глаз, разглядывая с каким-то нездоровым интересом. Неужели узнала? Но это было невозможно, потому что мое лицо почти полностью закрывали очки и бейсболка. Или?..
Я прочистил горло, раздумывая, подойти ли к этому такси или найти другое, когда прямо передо мной плавно затормозил черный Роллс-Ройс. Со стороны заднего сиденья опустилось затемненное стекло с отраженными в нем белыми пятнами фонарей.
— Добро пожаловать домой, Тай, — улыбнулся Марк. — Залезай.
Быстро справившись с изумлением, я скользнув в салон и, стащив очки, повесил их на ворот футболки. Когда машина неторопливо тронулась с места, я повернулся к Марку.
— Как ты узнал, что я здесь?
Марк хрипловато рассмеялся.
— Кайл испугался, что перегнул палку. Честно рассказал обо всем режиссеру, он продюсеру, а тот позвонил мне.
— Дензил тоже знает?
— Нет, так было бы не интересно.
Либо Марк возвращался с какого-то изысканного мероприятия и не успел переодеться, либо ему еще только предстояло его посетить, но на нем красовался дорогой черный костюм, поверх которого было накинуто тонкое серое пальто в пол. Светлые глаза довольно блестели, губы улыбались. В отличие от моей напряженной фигуры, его поза демонстрировала абсолютную расслабленность. Он явно наслаждался произведенным впечатлением.
— И ты решил меня подвезти?
— Можно и так сказать, — в глазах Марка вспыхнул предвкушающий огонь. — Хочу сделать Элен сюрприз.
— О чем ты? — я недоуменно нахмурился, силясь понять, что он имеет в виду. — При чем здесь мать Дензила?
— Неужели у тебя настолько короткая память? — с притворным огорчением поцокал он языком. — Или Дензил не рассказывал, что у Элен сегодня юбилей?
Серо-голубые глаза загадочно мерцали в темноте.
— Рассказывал, но я не думаю, что это хорошая идея, — спокойно возразил я, не сознавшись, что совершенно об этом забыл. — Я не одет для праздничного ужина. И времени для сборов нет. Кроме того, меня никто не приглашал. Поэтому будет лучше, если я просто поздравлю ее по телефону.
— О, не волнуйся. Я все подготовил, — буднично произнес Марк, уставившись в свой телефон. То ли прозрачно намекая, что дальнейший разговор ему не интересен, то ли действительно что-то требовало его внимания.
Раздумывая над столь внезапным предложением, я закусил губу и отвернулся к окну, когда Марк неожиданно серьезно произнес:
— Не переживай. Дензил будет рад тебя видеть.
Я обернулся к нему. Поведение Марка казалось подозрительным. Он как будто играл роль «хорошего» полицейского, вот только для чего?
— С чего ты взял, что я переживаю?
— Вот и отлично. Кстати, мне нравится твой новый цвет волос. Есть шанс, что Элен не сразу тебя узнает. Не хотелось бы раскрывать карты раньше времени, — невзначай бросил он, убрав телефон и кривя рот в ироничной полуулыбке. — Темный цвет делает твои глаза ярче. Они почти синие. Моему дорогому брату повезло, что ему достался такой интересный экземпляр.
— Я не игрушка и не питомец, — отрезал я, игнорируя его смешок.
— Так у вас все серьезно? Пора начинать присматривать свадебный подарок?
Я прищурился.
— Неожиданно много подарков. Ты что ли моя крестная фея?
— Мы уже почти родственники, — ухмыльнулся Марк. — Ты не особо похож на роковую красотку, но чем-то зацепил Дензила. Я даже не подозревал, что эта глыба льда способна на какие-то чувства.
Последние слова Марк как будто произнес намеренно скучающим тоном, как нечто незначительное, но мне стало от них теплее.
— Это ты глыба льда. А Дензил скорее пламя.
— Уверен? — Марк внезапно наклонился ко мне, его дыхание коснулось моего лица.
Его глаза смотрели прямо в мои, в них не было ни вызова, ни интереса, скорее глубоко укоренившийся, подобно инстинкту, холод и что-то отдаленно похожее на сожаление.
Вздохнув, я откинул голову на спинку сиденья и возвел глаза к потолку.
— Как же вы все меня достали своими глупыми вопросами.
Марк хмыкнул. Потом взял мою руку и поднес к лицу, со снисходительным любопытством рассматривая кольцо.
— Иногда единственный способ узнать истинные чувства другого — это ранить. Но риск в том, что эта рана может никогда не зажить, — тихо сказал он, выпуская мою руку на свободу. — У тебя неделя. Кайл с вами больше не работает. И мы почти приехали.
* * *
На темно-синем небе зажигались первые яркие звезды. Но, бледнея, они отступали под силой искусственного света, который лился во внутренний двор через панорамные окна. Ветер путался в их полупрозрачных шторах, раскачивал гирлянды с желтыми фонариками на деревьях, ненавязчиво развевал белоснежные скатерти, украшавшие столы с напитками и закусками. Кажется, за легкой живой музыкой даже угадывалось слабое шуршание пальмовых листьев.
Мои слова про крестную фею случайно попали в цель, потому что вместо семейного ужина я попал на светский прием. Но так как я уже успел немного узнать Марка, то подозревал, что моя история сильно отличается от оригинала. Многочисленные гости походили на пестрых рыбок, плывущих навстречу объятиям безлунной ночи. Они непринужденно общались, легко, словно руками, соприкасаясь ничего не значащими фразами. Гармоничный перезвон их бокалов напоминал звуки колокольчиков в ловце ветра, но, в отличие от него, совсем не навевал ощущение гармонии. Здесь все было красиво, в лучших традициях светской жизни, вот только нисколько не располагало к более близкому знакомству.
Прикрыв глаза, я допил вино и поставил пустой бокал на круглый столик. Одетый в черный вечерний костюм, я ничем не отличался от других, но все равно чувствовал себя чужаком. Человеком, который занял не свое место. Мне было скучно и все сильнее хотелось спать, но я терпеливо ждал, намеренно держась в стороне. Что такое несколько часов в окружении высшего общества по сравнению с многочасовым перелетом? После нашей ссоры с Дензилом во мне будто что-то остановилось, сломалось, и я надеялся, что разговор поможет это починить.