В доме было темно, и я решил, что пусть так и останется. Иначе, я мог привлечь внимание соседей, которые к слову, тоже были очень бдительными. Сами понимаете, когда по соседству живет человек с умственными отклонениями, любой станет бдительным. Скелеты в шкафу. Помните?
Я поднялся в свою спальню. Письмо в пижаме, пижама под подушкой.
Только вот я не нашел там никакого письма. Ни в самой пижаме, ни в постели, ни под нею. Нигде!
- Господи! – сказал я. – Срань!
Я обыскал везде. Нигде не оказалось этого заветного куска бумаги. Мной овладела тревога.
- Можешь не искать.
Я обернулся. Передо мной стояла Элайза, лицо ее было темным, в руке - мое письмо.
16
Я ожидал этого. Честное слово – в глубине души я знал, что все так и будет. Словно это уже происходило. Может в каком-то фильме, а может и со мной.
Все пропало. Элайза ни за что не позволит мне сбежать. Все пропало!
- Дай его мне, - проговорил я, и шагнул к сестре. – Прошу.
Но Элайза лишь отрицательно замотала головой.
- Ты болен, Вилли, - сказала она. – Тебе снова нужно ложиться в клинику. Мы думали, что уже все, что тебе уже легче. Но это оказалось не так.
Я остолбенел. О каком «лучше», она, черт возьми, говорит?! Никакой ремиссии не было, я - умственно отсталый! Никакие клиники не изменят меня. Ни таблетки, ни уколы не способны свершить то, о чем твердил мистер Фэггот, на своей идиотской лекции. На своем вебинаре.
- Мне … - слова вдруг спутались. Язык мой не мог двигаться, он точно распух от укуса пчелы, - … мне не нужно, - наконец вымолвил я. – Не нужно. Я не он, я не Вилли.
- Господи! – прошептала Элайза и по ее щеке скользнула слеза. Я видел как слеза, освещенная луной, спряталась в уголке губ. Женщина поспешно вытерла ладонью мокрую щеку. – Все стало хуже.
- О чем ты в-вообще говоришь?
- Больнее всего, - сказала Элайза, - что ты ничего не понимаешь. Ты не помнишь, как пытался сбежать год назад.
- Год назад?
- Ты неоднократно рассказывал нам, что находишься в чужом теле …
- Так и есть! – выкрикнул я. – Та-ак все и есть. На самом деле … я, я не Вилли! Я…
- … Питер Харрисон, - вдруг закончила за меня сестра. – Мы слышали это уже много раз, Вилли. И каждый раз одно и то же. Мы устали объяснять тебе, что ты наш брат, ты Вилли. Да, у тебя есть проблемы, но мы рядом. Мы с тобой. Я и Эмма, мы поможем тебе. Мы не оставим тебя.
- Вот в … в этом все и дело – вы постоянно следите. К-каждый мой шаг. У меня есть жена, мы живем …
- … по Уилкс-стрит, - сказала Элайза и ее щеку вновь оросила слеза.
- Верно, - согласился я. – Но откуда …
- Каждый раз, - кивнула головой женщина, - мы слышим твою историю о том, что ты не наш брат, не Вилли, что вы поменялись телами. Мы слышим этот бред каждый раз, Вилли! Ну как же ты не можешь понять, что ничего из того, что ты говоришь, во что так веришь – не существует. Это твои фантазии. Твои видения.
Я не мог больше находиться здесь. Мне становилось плохо. Силы стремительно начали покидать меня, в глазах потемнело.
- Замолчи, - вымолвил я. – Заткнись! Я тебе не верю. Никому не верю!
Я хотел лишь вырвать из руки сестры тот несчастный клочок бумаги, ради которого я добровольно вернулся в эту ужасную тюрьму. Я его вырву, и ничто меня не остановит.
Но сестра не отдавала его мне. Она лишь отступала назад и повторяла, чтобы я не делал глупостей, и что все будет хорошо.
Ни хрена хорошего здесь быть не может! Я застрял в чужой шкуре и выслушивать бред о галлюцинациях, шизофрении и прочей ерунде, которой никогда не страдал, не собираюсь. Я не шизофреник! Возможно, у меня небольшое переутомление на работе, НО Я НЕ ШИЗИК!
Сестра отступила еще на шаг назад, и оказалась над пропастью. Впереди я, позади уходящая вниз лестница. И темнота.
- Прошу, - взмолилась Элайза, пряча листок за спину, - не глупи.
Я сглупил.
Я всегда глупил, когда мне говорили, не глупи. Когда в далеком детстве мне говорили, иди аккуратно, и смотри, не разлей, я обязательно разливал. Будь в моем стакане молоко или чай, он всегда оказывался на пастели. На ковре. На полу. Мне говорили, не просыпь, и я так сильно старался не просыпать, что едва ведерко с поп корном оказывался в моих руках, он опрокидывалось, и вся трех дневная зарплата отца, рассыпалась по полу кинотеатра. Да, да, в то время ведерко поп корна в кинотеатре, стоило дороже самого билета на сеанс.
Вот и теперь, женщина сказала мне, не глупи, а я поступил иначе.