Только вот вряд ли она ожидала того, что я сделал, а именно, что я толкну ее в грудь. Честно признаться, я и сам от себя такого не ожидал.
Женщина взмахнула руками и кубарем скатилась с лестницы. Лежа внизу, в темноте, у подножья лестницы, она больше не шевелилась, глаза ее были открыты, губы беззвучно шевелились, но вскоре замерли. Элайза умерла.
В этот момент меня пронзил ужас. ЧТО Я НАТВОРИЛ?!
- Нет, сказал я самому себе и попятился назад. – Нет. Нет. Нет! Нет! НЕТ!
Но мне нужно уходить! Скоро вернется Эмма. Тогда придется убить и ее тоже. Господи!
Я аккуратно, насколько позволяло мое далеко не идеальное тело, спустился по лестнице, переступил через труп сестры перфекционистки, и вынул из ее руки мое письмо. Листочек я сунул в карман, и хотел было уйти, но у самой двери, остановился.
Обернувшись на труп Элайзы, я вдруг захотел потрогать ее грудь. Она мертва и я уверен – она не станет протестовать. Я медленно подошел, присел у сестры на колени, и потянул было к ней руку, но меня остановил свет фар, что ворвался в гостиную. К дому подъехала машина. Это Эмма!
- Дрянь! – вскрикнул я вскакивая. – Мне нужно уходить! Только уходить и все! Не трогать грудь!
Я поволок свое тучное, тяжелое тело через гостиную, затем через кухню и спустился в подвал. К главному выходу, бежать было бы крайне глупо, даже для Вилли Дубиловича.
Спускаясь по лестнице, я услышал, как хлопнула парадная дверь и тот же час, дом сотряс дикий вопль Эммы – она нашла свою сестру.
- Милая! – кричала Эмма. – Лиззи! О, Господи! О, нет! Кто это сделал?!
Но меня уже было не остановить. Роняя все на своем пути, я прошел сквозь окутанный тьмою подвал, и через оконце, выбрался на задний двор.
Я покидаю, этот чертов дом, и его поехавших на чистоте и ковролине обитателей. Мне плевать, что со мной будет. Пусть хоть пристрелят, но оставаться в шкуре умалишённого, я более не намеревался. Пусть хоть пристрелят! Мне плевать! Пусть я умру, но больше никогда мне не будут подтирать слюни, больше никогда мой уродливый кран не будет стряхивать кто-то другой, на меня больше не будут смотреть как на человека, с особенностями.
Я бежал. Спотыкаясь о свои же ноги, я бежал прочь от декоративного дома, что стал мне тюрьмой. Я бежал прочь от этих чистых, аккуратных, словно нарисованные, улиц, бежал прочь от людей, следящих за каждым моим шагом. Я бежал от людей, подобных мистеру Фэгготу. Я бежал прочь от города, туда, где моя супруга. Да, она, наверное, сейчас трахается с этим ублюдком, но я готов все простить. Она не знает. Она ничего не знает, и я расскажу ей все. Да, я расскажу ей.
Мое тучное, непослушное тело, точнее тело в котором я находился, постоянно за что-то цеплялось, ноги заплетались. Я часто ронялся на землю, но боли при этом, совсем не чувствовал, хотя получал значительные раны. Разбил колени, ободрал лоб. Я бежал вдоль темных улиц. Мимо фонарей. Мимо подстриженных живых изгородей.
Вскоре, дома стали редеть, прохожих, оборачивающихся на меня, так же становилось меньше. И вот, я уже на автостраде. Осталось совсем немного. Несколько часов, и я буду дома, рядом со своей женой. Мне нужно лишь преодолеть десять километров.
Я на свободе!
Вдруг, позади себя, я услышал визг тормозов и обернулся. На меня мчался автомобиль. В свете фар я едва смог разглядеть его. По-моему, это был Бьюик Скайларк, и если не ошибаюсь, 94-го года.
Конец
Автор приостановил выкладку новых эпизодов