Так думал я, когда окружной шериф приказал мне остановить автомобиль и держать руки так, чтобы он их видел.
3
- Что-то случилось, офицер? – спросил я когда ко мне подошел сутулый полицейский с черными пышными усами что ему абсолютно не подходили. Это как будто ты ходил много лет в тренажерный зал и качал лишь ноги. Усы полицейского и его маленькая голова были не пропорциональны друг другу. Неужели никто не сказал об этом офицеру? Как бы нелепо не выглядел шериф, он арестует меня, и я отправлюсь в тюрьму, и до конца своих дней, буду проклинать эти чертовы усы. – Я что-то нарушил?
- Сэр, - шериф достал фонарик. Им он начал нагло светить мне в лицо будто я уже пребывал на допросе. Я не имел права отворачиваться и прятать лицо иначе полицейский мог расценить это как сопротивление и открыть огонь на поражение. А внешность у этого парня, скажу я вам, даже не намекала – ВОПИЛА о том, что он это может. Дерганный, неуверенный и абсолютно не внушающий доверия, – мы разыскиваем парня. Вилли Дубиловича. Он.… Как бы вам сказать?
- Я знаю, офицер, - сказал я ослепленный ярким светом фонаря, бьющим в мои глаза. – Он из людей с особенностями здоровья. А что с ним?
- Сбежал из дома, – сказал полицейский и наконец-таки повесил фонарик на пояс. – И, кроме того, подозревается в убийстве. Опекуны обратились в службу 911. Еще поступил звонок, что на этой трассе видели подозрительного человека. Он шел прочь и казался подозрительным. Казался немного.… Как бы вам сказать?
- Особенным?
- Нет, - одернул меня капитан полиции. - Казался немного сумасшедшим. Понимаете?
Для меня это было одно и то же. Однако я не стал спорить с офицером.
- Если я вдруг увижу его на дороге, - сказал я, - то непременно сообщу в полицию.
- Сэр, – офицер снова достал фонарик, - откройте ваш багажник. Мне нужно осмотреть его.
- Но, офицер, - я почувствовал, как градина пота скользнуло со лба. Преодолела заросли моей густой брови, и залила глаз. Но я не мог протереть свой глаз – полицейский мог подумать, что я потянулся за оружием и тогда, он расстреляет меня на месте. Я хотел нажать на педаль газа и рвануть прочь. Исчезнуть в ночной мгле, а на утро, я уверен, этот полицейский про меня даже не вспомнит. По нему же видно, что он придурок, – у меня нет ничего запрещенного… Я законопослушный гражданин. Я еду с работы, к себе в загородный …
- Открывай багажник, червь, - настаивал полицейский, и его рука легла на рукоять револьвера. – Иначе я застрелю тебя. Нашинкую тебя свинцом. Понимаешь? Превращу тебя в дуршлаг. Открывай багажник. И без фокусов.
Я открыл багажник, и коп с важным видом победителя направился осматривать его.
Теперь я ждал, что офицер закричит и прикажет мне покинуть машину и, зачитав мои права, наденет на меня наручники.
Сирены, стоящей позади полицейской машины, безмолвно освещали тьму вокруг нас. Рация потрескивала, и порой я слышал переговоры на полицейской волне. На трассе не было ни души. Это навело меня на мысль разделаться с придурковатым копом. А что, ударю его монтировкой и сброшу с отвесной скалы, или закопаю в лесу. Я уверен, у него даже семьи то нет. А если и есть, то сожалеть об этом придурке не станут.
Однако здравый смысл победил. Тем более одного трупа на сегодня хватит мне до конца моих гребанных дней.
Я был растерян, растоптан, и уставший от работы и долгой поездки. Меня нервировало это шипение полицейской рации! Теперь я еще и в туалет захотел. Позывы сходить пописать меня всегда навещали не вовремя. Когда меня останавливала полиция или когда я стоял у стеллажа с ди-ви-ди дисками, выбирая фильм на вечер. Именно тогда кода от меня требовалась предельная концентрация и усидчивость, мой краник начинать нудить. Вот и сейчас.
Господи, как же я хотел в туалет! Если я сейчас брошусь к кустам пописать, то непременно буду застрелен. И умру я со спущенными штанами и членом наголо. Лучше потерплю. Срань!
- Все в порядке, сэр, – произнес шериф, обойдя мой Бьюик со всех сторон. Он заострил свое внимание лишь на разбитом лобовом стекле, но ничего по этому поводу не сказал. – Всего доброго. И почините фару.
Я не мог поверить в то, что произошло. У меня даже пропал дар речи. Я даже в туалет перехотел.
- Непременно, офицер, - выдавил я из себя. – Господи.
Полицейский сел в свою машину, и крякнув сиреной, медленно покатил вперед. Проезжая мимо, он сверлил меня глазами, и будто твердил мне: «я уверен, ты знаешь, в чем дело».