Сломал ли ты руку, или твой хер вдруг обронился в унитаз, когда ты пошел пописать и приспустил трусы. Началась ли война, на которую тебя тут же призвали, или все вдруг узнали твою самую страшную тайну. Не важно. Осознание того, что это все не сон, вот где скрывается настоящий ужас.
Но самым страшным во всем происходящем стало для меня то, что я теперь находился в шкуре человека больного синдромом Дауна. Я оказался в шкуре парня с особенностями в развитии. Если быть точнее – в шкуре Вилли Дубиловича!
Глядя на свое отражение в окне, я хотел закричать. Но не мог! Я лишь мычал и жевал свои губы. Так же как это когда-то на площади делал Вилли Дубилович. Только теперь Вилли Дубилович был я! Его перекошенное, онемевшее лицо с вечно открытым ртом, теперь было моим! Его болтающиеся словно веревки руки были моими! Даже едкий запах пота Дубиловича, теперь затмевал рассудок именно мне. От меня несло мочой, как когда-то несло от Вилли.
От меня остались лишь мысли – правильные, грамотно сформированные предложения, которые на выходе изо рта, становились невнятным мычанием. Эти слова становились предложениями, которые вряд ли кто-то захочет слушать, или вникать в их смысл.
«Какого хрена здесь происходит?! – вопил я, улыбаясь и не сводя взгляда с напуганной Элизабет. – Милая это не я! Этот долбанный псих каким-то образом залез в мое тело! Не верь ему! Это не я!»
Я мог сформулировать предложение, но изречь его не выходило. Я словно маленький ребенок издавал невнятное бормотание. Будто говорил с набитым грецкими орехами ртом. Мне даже отток слюней было сложно контролировать! Они просто падали с моих бесчувственных губ как с морды старого мопса.
- Приятель, - сказал фальшивый Патрик, осторожно выглядывая из-за приоткрытой двери, будто опасаясь, что я каким-то образом мог навредить ему, – нам не нужны проблемы. Но учти, ты на моей частной территории, и я могу применить к тебе силу. Я владею шотокан и каратэ-до. У меня черный пояс. Если ты сейчас же не уберешься с моего двора, я вынужден буду вышвырнуть тебя, и я не посмотрю, что ты болен.
«Ублюдок! – Я отошел от окна. Мое тело было непривычно тяжелым и управлять им стало для меня испытанием. Это требовало огромных усилий. Чего стоило втиснутое угловатое тело Дубиловича в мой офисный костюм. – Ты же понимаешь в чем дело! Ну как тебе новое тело? Вижу, ты доволен. Даже потрахаться успел. Поди-ка сегодня впервые?»
- Милая, - сказал Патрик через плечо, - вызови копов. Этот человек может представлять для нас угрозу. Пока он здесь, я не могу чувствовать себя в безопасности.
- Хорошо, любимый, – ответила Элизабет, и перепуганная поспешила на кухню, где был телефон. – Уже набираю!
Патрик вышел на крыльцо, будто позабыв об исходящей от меня угрозе, и подошел ко мне вплотную. Я даже мог разглядеть его щетину. Мою щетину! Это была моя любимая двух недельная щетина. Но этот самозванец отнял ее у меня!
- Послушай, болван, - сказал мне Патрик и я нахмурил брови. Я рядом с ним не улыбался, а хотел лишь ударить этого козла в рожу, но будучи Вилли, я был слабым и приходилось лишь слушать. Так же как в стельку пьяный человек, слушает болтовню трезвого. Хочет что-то вставить, но пока собирается с мыслями, теряет суть разговора, - я не знаю, как это произошло, но мне все нравится. Меня все устраивает. Если ты будешь пытаться помешать мне, наслаждаться моей новой счастливой жизнью и твоей женой, я упеку тебя в психушку. Понял ли ты меня, долбанный идиот? Ах да, называть таких как ты, идиотами это некорректно. Понял ли ты меня, «человек с особенностями развития?»
«Я уничтожу тебя!» – взревел я, но ответить Харрисону так ничего и не смог.
6
«Это тот, кого вы ищите! – кричал я, указывая на Патрика своим маленьким, как у девочки пальцем, когда приехал шериф. Освещая фонариком тропинку перед собой, он пересек двор и остановился возле меня. – Это Вилли! Он переместился в мое тело! Он пробрался в мой дом и трахает мою жену! Офицер, вы должны разобраться!»
Я знал, что разбираться вряд ли кто-то будет. На вызов приехал окружной шериф. Тот который не стал разбираться чьи в багажнике моего автомобиля испражнения и кровь. Шериф, который не стал разбираться как получилось, что половина моей машины, было буквально смято от подозрительного удара. Шериф, который был последним человеком на земле, заслуживающим этого поста.
- Какого хрена здесь происходит? – спросил полицейский, когда мы все трое стояли на лужайке у моего дома. Рука шерифа, как и прежде, лежала на кобуре. В глазах метался страх. Казалось, малейшее неловкое движения одного из нас, могло спровоцировать копа стрелять на поражение. – Я по всей округе разыскиваю сбежавшего психа, и надеюсь, вы оправдаете цель вашего звонка. Когда у полиции много работы, ее лучше не беспокоить по мелочам.