Наркотик должен был гарантировать, что Скайуокер будет лишен доступа к своей драгоценной Силе, если Палпатин этого не позволит; плюс его мыслительные процессы будут так же весьма рассеяны. Препарат мог обеспечивать специфически точные уровни состояния - можно было ввести джедая в седативное состояние, на время отсутствия Палпатина, или просто сделать апатичным, вялым и дезориентированным, как сейчас.
- Сядь, - приказал Палпатин, и не был удивлен, что, несмотря на действие наркотика, мальчишка проигнорировал его слова. Фактически ситх даже был рад этому - как чему-то, потакающему его желанию.
Он склонил голову набок, по-прежнему рассматривая лежащего перед ним Скайуокера. Потерявшая свой белый цвет одежда была измазана грязными пятнами засохшей крови, обнаженные руки и плечи покрыты ссадинами, лицо ободрано, нос разбит.
Именно сегодня начиналась игра. Истинная игра - разум против разума, воля против воли, и все средства для победы в ней будут оправданы.
Сколько он продержится? День? Может, даже неделю?
Как много пройдет времени, прежде чем исчезнет вся его воля к борьбе, оставляя только это чудесное своенравное упрямство в качестве стимула, чтобы просто вынести - выдержать происходящее; и Палпатин сможет вторгнуться внутрь этого буйного сознания, чтобы извернуть и переломить его под своим тщательным наблюдением.
Мальчик повернулся - возможно, он ощутил некоторую тень этого нетерпеливого желания, и Палпатин позволил себе тонкую, порочную улыбку на бескровных губах. Позволил игре начаться.
.
Желтые глаза столкнулись с голубыми, когда Люк повернулся, ощущая искривленное завихрение Тьмы - в то время как все внимание ситха сосредоточилось на нем. Сквозь Силу прошла вспышка сдерживаемой острой, как нож, энергии, вынуждая Люка вздрогнуть в ожидании.
Но это было направлено не на него, оказавшись лишь неким приказом, нацеленным в другое место. Он вновь задышал, хотя и оставался напряженным.
«Мара, - понял Люк, – Мара за дверью».
Дверь скользнула в сторону, и тяжелыми широкими шагами внутрь вошли два охранника. Люк продолжал смотреть, ожидая Мару, и замечая, что коридор за дверью камеры такой же темный, как и она сама. Только тогда его усталый мозг сообразил, что этот тусклый свет находится в его глазах, а не в комнате.
Сильные руки схватили его и резко рванули вверх, вынуждая мышцы завопить от череды чрезмерной боли; когда сломанные кости лодыжки начали тошнотворно тереться друг об друга, он фактически задохнулся.
Под холодным и поглощающим взглядом Палпатина его посадили на второй стул, который предварительно приволокли, скребя им через запятнанный кровью пол.
Затем гвардейцы, промаршировав обратно, оставили их вновь наедине.
Люк резко осел на стуле напротив Императора. От усталости и напряжения голову слегка мотало, тело били приступы дрожи. Он не хотел ничего большего, кроме как снова улечься на холодном жестком полу и спать. Взглянув вниз на свои лежащие на столе израненные и окровавленные руки, он пристально рассматривал их в течение долгих секунд, прежде чем понял, что они связаны длинным, тонким кабелем, образующим петли вокруг каждого запястья…
Он смутно помнил, что видел такой кабель раньше, хотя не мог вспомнить, где…
.
В натянутой тишине Император ждал, когда его джедай придет в себя.
- Ты должен понять, - сказал он наконец, - то, что я сделал тебе вчера, я сделаю и сегодня.
Мальчишка поднял на него глаза. И Палпатин сделал паузу, давая тому время, чтобы обдумать это, прежде чем продолжить. Он не ждал ни ответа, ни подтверждения, только понимания, которое увидел в тех тусклых, настороженных глазах.
- Как только ты бросишь вызов мне, я ударю в ответ. Помни мое предупреждение и думай очень тщательно о своих действиях. Как ты знаешь, я не буду колебаться.
Слова звучали размеренно и спокойно, однако угроза, заключенная в них, подняла волну адреналина в крови заставлявшего себя бодрствовать мальчишки – что было ясно видно по его расширившимся глазам.
Удовлетворенный, что теперь получил внимание своего джедая, Палпатин откинулся назад, не сводя с него глаз.
- Я полагаю, мы должны прояснить нашу ситуацию. Видишь ли, ты - не первый джедай, которого я сломал, - он усмехнулся. - Хотя, рассматривая нынешнее положение дел, думаю, мы с успехом можем сказать, что ты станешь последним.
Улыбка исчезла с лица ситха, оставляя лишь холодный, безжалостный взгляд:
- Но ты должен знать, что те другие, кого я сломал, были такими же решительными и преданными, как ты. И я ни разу не потерпел неудачи. Я слишком хорош в этом. Можно сказать, это моя сильная сторона и моя страсть… каприз, который я позволяю себе.