Ощущая взгляд Палпатина, Люк перевернулся на спину - пытаясь игнорировать острую боль в ребрах и жгучие, резкие прострелы по всему телу, напоминающие ему о вчерашнем противостоянии.
И напоминающие о том, что будет сегодня. Он медленно расслабил жесткие, болезненные мышцы, стараясь не вздрогнуть, хотя и знал, что это бесполезно - Палпатин все поймет, в любом случае.
Всегда ли теперь будет так? Всегда ли теперь он будет оказываться перед своей Немезидой, едва проснувшись, и находиться в ее присутствии каждую минуту, пока в сознании, без какой-либо передышки?
Люк понимал, что Палпатин стремится сломать его, разбивая его решимость час за часом, день за днем, не давая времени, чтобы перевести дух и собрать силы. Никакого времени для восстановления.
Ты ведь знаешь, что он будет делать дальше и знаешь, к чему все приведет.
От понимания этого, в его уже и без того хрупком состоянии, у него зашлось сердце и скрутило живот, и на доли секунды страх поражения придавил его, сокрушая смутно вырисовывающимися последствиями.
Нет. Ты не дашь ему так легко победить. Если он хочет получить контроль над тобой, ему придется забрать этот контроль у тебя. Ты ведь знаешь, как это работает, да, - как много зависит от разума. Не теряй контроль.
Люк понимал игру, которую вел Палпатин и понимал, что ему грозило… однако он понятия не имел, как противостоять этому, фактически он не знал, можно ли вообще что-нибудь сделать… Силой воли Люк заставил себя прервать эту мысль, не желая думать о сражении, как об уже проигранном.
Стоял ли его от… стоял ли Вейдер перед таким выбором раньше - перед подобным принуждением? Бен говорил, что когда-то тот был джедаем. Что наводило на следующий вопрос – унаследовал ли он слабость своего отца?
Или Палпатин лгал? Если да, то Люк не мог обнаружить этой лжи.
Впрочем, его ум до сих пор находился в оцепенении от наркотиков.
Что мешало концентрировать мысли. Он мог бы с помощью Силы разрушить их эффект, очистив свой организм, чтобы хоть на мгновение сделать голову ясной. Но ему не удавалось удержать это состояние – наркотик самовоспроизводился вновь, постоянно возрастая до уровня, на котором Люк оставался лишь на краю сознания. И, как только это происходило, его связь с Силой слабела, концентрация рушилась, а точный, тщательный контроль над разумом, так нужный для медитации и исцеления, разбивался вдребезги.
Люк вновь сфокусировал взгляд и сделал усилие, чтобы приподняться и сесть, прислонившись к стене в ожидании, когда комната прекратит вращаться… и понял, что он до сих пор смотрит на Императора, и что Император по-прежнему смотрит на него.
Он все время слушал размышления Люка, будто это его полное право.
- Так и есть, - властно произнес Палпатин, - я говорил тебе, теперь ты – мой.
Внутри Люка вспыхнуло мгновенное упрямство, игнорирующее все наркотики и истощение и дающее необходимую концентрацию, чтобы он, призвав Силу, смог поднять свой ментальный щит.
Глаза Императора сузились, хоть он и не удивился тому, что мальчишка сумел вернуть свою потерянную было решимость - он был слишком тверд и непокорен, чтобы позволить Палпатину так легко одержать победу, даже под действием наркотиков. Взгляд ситха стал мрачнее и жестче, а в голосе явственно послышалась нарастающая угроза.
- Хорошенько подумай, прежде чем бросить мне вызов. Я остановлю тебя. У тебя нет сил бороться со мной.
Какой-то момент Люк колебался, но врожденное упрямство лягнуло его снова, давая силу для увеличения концентрации, и он вытолкнул из головы шипящее и злорадное присутствие Палпатина - успев на мгновение удивиться, как легко это получилось…
Молния невероятной сверкающей энергии ударила ему в грудь, откидывая назад, головой о стену. Раскаляясь добела, тело и разум пронзала непрерывная, разрывающая боль.
Когда это наконец закончилось, так же внезапно, как и началось, Люк упал, задыхаясь и не издавая больше ни звука, лежа лицом на залитом кровью полу и испытывая благодарность за ледяной холод твердой поверхности.
Смутно он вновь ощутил в разуме проникновение Палпатина. И слабо сплотил мысли обратно под щит.
Тут же его швырнуло обратно в стену, лишая остатков кислорода. На легкие давила безумная тяжесть, не давая ему возможности сделать вдох. Сознание начало меркнуть. Грудь буквально разрывалась в отчаянной борьбе с невидимым весом. Реальность все больше превращалась в размытый туман.
Что-то шептало ему потянуть к себе Силу, повернуть ее внутрь…