Люк знал, что эта свобода была также рабством. Но это больше не было важно.
- Однако взять его ты должен сам. Свобода повсюду вокруг тебя, она лишь ждет, когда ты призовешь ее к себе, когда установишь над ней свою власть. Но ты должен сделать это. Ты один.
Голос его Мастера перешел к шепоту, когда он наклонился к Люку, болезненно проводя пальцем линию по запачканной кровью щеке:
- Призови ее к себе. Только ты один можешь закончить это.
И затем его Мастер встал и направился к двери, и Люк знал, что теперь ничто не помешает ему уйти. И что когда он уйдет…
Двери закрылись, лязгнули замки, и гвардейцы вновь окружили его.
Нет… не опять… не снова…
«Хватит»
Гнев и страх хлынули потоком, и Тьма ответила, мощная и знакомая, идя по огненному следу, вспыхнувшему в его сознании…
И он не отодвинул ее. Не сдержал.
Это не было случайностью или мимолетным промахом.
Он открыл себя ей, открыл свои разум и душу, позволяя наполнить себя…
Безошибочная ясность; знание абсолютной, безоговорочной мощи. Никаких ограничений, никаких последствий. В ожидании, что ее используют, указав направление и цель, она кричала об освобождении…
Воздух был заряжен, как в момент перед ударом молнии…
Сверху к нему надвигалась силовая пика - так медленно - очень медленно - как будто само время поклонилось Тьме. Люк изогнулся и легко поймал прямолинейный наконечник. Заряд прошелся по руке, но удар был поглощен Тьмой; боль по-прежнему ощущалась, но не имела больше значения. Его гнев обошел ее, сужаясь к абсолютному центру.
Он направил Тьму к человеку, держащему пику, и ударил его Силой, разрывая одновременно во все стороны. Органическое тело издало звук, похожий на треск шелка и водяной взрыв, наполняя пространство алым дождем.
И человека не стало.
Тьма продолжала литься в него, неукротимая и свободная, и он дал ей цель.
Голова Люка вскинулась, взгляд стал диким.
Охранники отпрянули от него, и он, перевернувшись, поднялся на ноги. Сила мчалась через него, не останавливаясь, давая жизнь разорванным мышцам, сплачивая сломанные кости, игнорируя раны и прорываясь через истощение и боль. Он ощущал их страх, и это только накормило его желание мести. Люк не смотрел на них, ему это было не нужно; Тьма пронеслась со скоростью мысли, от человека к человеку, от трупа к трупу.
Он прошелся сквозь них, как торнадо, как пожар, отдав каждый последний клочок контроля неистовой яростной мощи. Молниеносное возмездие, холодное, жестокое и беспощадное.
Когда в живых остался только один, колотя в дверь в поиске спасения, Люк сделал паузу…
И медленно повернулся. В кровавой маске лица сияли холодные синие глаза, похожие на сумеречный лед.
С абсолютным спокойствием он обернул Тьму вокруг гвардейца, заставляя того взглянуть ему в глаза, держа пронзающим взглядом несколько секунд - давая время понять…
Затем его глаза стали жестче, и Тьма ответила тем же; он сжимал ее очень медленно, сдавливая кости и легкие хрупкого тела, не спуская взгляда с тех испуганных глаз, пока жизнь не ушла из них.
Люк отвернулся и пошел прочь, полностью сворачивая Тьму внутри себя; искаженная улыбка удовлетворения чуть подернула окровавленные губы.
Очень тихо он сел на одинокий стул; охваченный холодным спокойствием и странно далекий от кровавой расправы вокруг - от влажных стен испещренных темно-алым цветом, от резкого металлического запаха свежей крови в воздухе.
Где-то глубоко внутри совесть завопила от ужаса и Люк на мгновение содрогнулся, понимая, что сделал. Но он призвал к себе Тьму, и она успокоила его, как бальзам - душа за горло тот крик.
О, и как хорошо он себя чувствовал.
***
Палпатин стоял в тенях коридора, прикованный к месту этим потворствующим ему вознаграждением - наслаждением от достижения так долго предвкушаемой цели. Такая мощь; такая адская агония была выпущена. Это был необыкновенный момент, превосходящий все его ожидания, стремительный и дикий, жестоко поэтичный, совершенно захватывающий и приводящий в восторг.
Его павшему джедаю потребовалась меньше минуты, чтобы убить их всех.
***
Люк тихо сидел на стуле, замкнутый и окруженный Тьмой. Мощный, властный и излучающий силу.
Его Мастер вошел в комнату в пылком экстатическом чувстве от своей победы, упиваясь неистовой мощью, циркулирующей вокруг. Она рикошетила между ними, от одного к другому, возрастая и увеличиваясь от их близости.