Только фанатично преданная императорская охрана, стерегущая его в камере под дворцом, и несколько высокопоставленных личностей знали правду о нем; и ее мастер сделал все возможное, чтобы подчеркнуть свое желание их молчания по этому вопросу - в этом она была уверена.
Он стал тайной, загадкой. Тенью.
Точно такой же, как она.
Глава 21 (1)
Стояла середина утра. Унылый зимний свет вливался в высокие окна тренировочного зала - огромного пространства с деревянным полом; когда-то Мара использовала его для своих тренировок с лайтсейбером. Теперь оно было закрыто для нее. Ходили осторожные слухи, что уже больше четырех месяцев там занимается Скайуокер, каждый день, от рассвета до заката, один или с Палпатином; отдавая себя упорным, неизменным тренировкам.
Час за часом, день за днем, неделя за неделей. Беспрерывно. На грани одержимости.
Мара прошла мимо шести алых гвардейцев у дверей зала, задаваясь вопросом, для чего именно они здесь стоят: чтобы удерживать Скайуокера внутри или чтобы не пускать к нему других. Вероятно, второе, решила она; что такое шесть человек охраны против вооруженного ситха, если тот решит уйти?
Да, ситха. Не смотря на то, как называл его публично Император. Но и с этим она постепенно свыклась, одновременно подмечая все больше новых черт в этом замкнутом Скайуокере; было что-то неустойчивое в его манере поведения, что-то указывающее на изменчивый взрывной темперамент. Она свыклась и с его новым статусом, и с его положением и находила всю эту ситуацию даже интригующей; разумеется, в строго профессиональном – ни в коем случае не личном – плане.
Мысль увидеть, что он делает и как ведет себя, когда его внутренний огонь вырывается наружу, пленяла ее. Но за прошедшие две недели после ее возвращения он оставался холодным и сдержанным со всем, что его окружало – включая ее – несмотря на довольно очевидный острый, как лезвие ножа, нрав. Поэтому Маре не удалось узнать о нем что-либо существенное с той самой ночи, когда ее выпроводили из его апартаментов.
А она действительно хотела иметь больше представления о нем.
И сегодня ей представилась такая возможность - Палпатин приказал Маре доставить ему сообщение. Да, она могла бы сделать это по комлинку или через его адъютантов, но теперь у нее была официальная причина говорить со Скайуокером - и она не собиралась тратить ее впустую.
Не имея понятия, что ожидать, Мара вошла в огромный, величиной с ангар зал, смотря на его противоположную сторону.
Там, окруженный шестью боевыми дроидами, стоял Скайуокер, одетый в великолепно сидящие на нем спортивные бриджи и майку, безукоризненно белого цвета.
- Стоп программа, - произнес он спокойно, дезактивируя свой меч; дроиды замерли на месте.
Мара прошла вперед, нисколько не удивляясь дроидам - в целом они были запрещены в дворцовых башнях, но так как никто из простых смертных не мог противостоять форсъюзеру, ее учитель держал их здесь для себя. Мара также, время от времени, использовала их - по одному за раз, устанавливая уровень их реакций на приближенный к мастерству нормального человека. Лорд Вейдер же сражался с несколькими на их максимальной мощности. Она видела, как и Палпатин делал то же самое.
Но Скайуокер… Мара беспокойно нахмурилась, сгорая от любопытства и расстройства, что Люк сразу же остановился, как только она вошла в зал.
Он повернулся… Сейчас, на этом расстоянии, глубоко и часто дыша, со спутавшимися волосами, он был очень похож на человека, которого она впервые увидела много месяцев назад, и, не отдавая себе отчета, Мара легко улыбнулась ему.
Но он только свел брови в ответ, явно опасаясь ее неожиданного прихода. Улыбка Мары спала, но дрожь в груди унять было не так легко.
- Император требует твоего присутствия в пять часов в Государственной Комнате, - произнесла она на ходу, голос эхом прокатился по пустому залу.
- Ясно, - ответил он кратко, и тут же повернулся обратно к застывшим дроидам.
Однако Мара продолжила идти дальше, остановившись лишь в нескольких шагах от него.
Он не смотрел на нее, она не уходила. Продолжая стоять на месте, Мара отметила глубокие тяжелые шрамы на его руках и спине, до сих пор воспаленные и красные.
Когда она наконец собралась говорить, он повернулся и отрезал:
- Что-нибудь еще?
Усилием воли Мара подавила желание высказаться в том же духе, понимая, что именно этого он и добивался - пресечь разговоры и как можно дальше отдалить ее от себя; поэтому она последовала менее предсказуемым путем: