Хан присмотрелся ближе – малыш казался старше, производя более внушительное впечатление, чем раньше…
Люк собирался сказать что-то еще, когда его лицо внезапно изменилось, сменяясь настороженной маской и поворачиваясь в сторону.
- Вейдер, - прошептал он.
Хан в замешательстве взглянул на глухую стену, на которую уставился малыш:
- Что?
Послышалось приглушенное шипение впускаемого воздуха, сопровождаемого тяжелым скрежетом внешней двери. Хан рывком вскочил на ноги, и Люк поднялся за ним вслед, когда внутренняя дверь отворилась и Вейдер широкими шагами прошествовал внутрь, направляясь прямиком к Люку; не удостоив Хана ни единым взглядом. В дверях толпились штурмовики.
- Что ты делал? - прорычал Вейдер без всякого вступления.
Малыша невероятно охраняли теперь, но он был до странности не напуган этим, даже больше - антагонистичен. Хан мог видеть это весьма отчетливо.
- С какой стати я должен отчитываться? - бросил Люк вызов.
Даже его голос был другим теперь, нетипично острым и резким.
Вейдер ступил на шаг ближе и поднял руку, предупреждающе указывая пальцем:
- Не играй со мной в игры. Что ты делал?
Тем не менее Люк не собирался отступать. Хан взглянул на солдат у вновь закрытой двери. Малыш что, был склонен к суициду!?
- Почему бы тебе не проверить записи безопасности? Или спросить у своих солдат в комнате наблюдения. Это их работа, чтобы следить за нами, не так ли?
Хан посмотрел вокруг, косясь и ища камеры безопасности, несмотря на то, что ничего не мог рассмотреть так далеко.
- Я спрашиваю тебя, - рявкнул Вейдер, не отрицая ни одного из обвинений Люка.
Люк молчал, воздух между ними буквально гудел от напряжения. Хан никогда не видел малыша таким прежде - он был практически неузнаваем.
- Проверьте ограничения, - приказал Вейдер. Немедленно подчиняясь, солдаты помчались вперед, чтобы осмотреть кабели, связывающие Люка с толстым центральным столбом.
- Они в порядке, лорд Вейдер. Никаких повреждений, - прибыл приглушенный ответ.
- Дверь, - не отводя взгляда, сказал Вейдер.
Солдаты двинулись мимо Хана, отталкивая его в сторону.
- Эй, поосторожней!
- Чисто, сэр.
Вейдер поднял голову, изучая столб, к которому был привязан Люк, затем медленно осмотрел всю комнату перед возвращением взгляда к Люку. Тот по-прежнему был тих, натянут и явно кипел враждебностью, стоя с чуть прикрытыми глазами.
- Если ты сделаешь что-нибудь, что угодно - пострадает он, - прорычал Вейдер, указывая на Хана. - Так же, как и другие. Они все могут быть пущены в расход. Помни об этом.
Он повернулся к выходу, плащ взметнулся волной вслед. Когда Вейдер был почти у двери, Люк ответил низким натянутым голосом:
- Я буду помнить.
Было кое-что в этом - кое-что, звучащее гораздо больше как угроза, чем согласие.
Хан напрягся, смотря на Вейдера.
Тот остановился, медленно повернулся назад и пристально смотрел на Люка в течение долгого-долгого времени. Хан почувствовал, как напружинились мускулы – он фактически был уверен, что Вейдер накинется на Люка, а малыш набросится в ответ, при малейшем движении первого; и сомневался, что тогда делать ему: схватить и держать своего друга или наоборот помочь ему.
И тогда Вейдер просто развернулся и вышел… дверь закрылась за ним, издавая шипящий звук герметизации - единственный звук в течение долгих секунд.
- Парень, ты верно знаешь, как выбирать себе врагов, - прохрипел Хан, высвобождая слова в длинном хриплом вздохе.
Люк в ответ лишь начал медленно расслабляться, успокаивая дыхание и постепенно скидывая напряжение с мышц. Однако еще долго он смотрел на дверной проем с таким бурлящим накалом в глазах, какого Хан у него никогда прежде не видел.
В конечном счете Люк сел и, сгорбившись, тихо замер, потерянный в своих мыслях, и Хан не смел его спрашивать, что, черт возьми, только что произошло.
***
Никто не входил в камеру в течение следующих трех дней. Еда прибывала раз от разу через узкий люк, открывающийся в стене, и Люк всегда знал об этом приблизительно за минуту - пристально глядя на стену, как будто это было окно; он также объявлял о прибытии новых охранников или о смене существующих, о любых изменениях в их рутине.
Хан не спрашивал малыша, откуда он знает это, но начинал признавать, что тот точно мог делать такие штуки - независимо от того, как неудобно Хан себя при этом чувствовал. Люк был всегда прав о времени, когда приносили еду, минута в минуту фактически.
Они также долго изучали стены, пытаясь понять, какой величины была комната, которая их окружала; основываясь на кратких взглядах в глубину пищевого люка, они пытались решить, насколько большое пространство заполнял вакуум и могли бы их легкие выдержать декомпрессию, если бы Люк взломал дверь.