Небольшое сжатие челюсти было единственным видимым признаком ее расстройства, хотя она повиновалась без возражений – как всегда.
Палпатин вступил на приподнятое основание, на котором располагалась кровать; на фоне темных богатых покрывал израненная, покрытая синяками кожа мальчишки казалась бледной.
От Вейдера действительно потребовалось много усилий, чтобы подчинить своего сына.
Он рассматривал его, склонив голову, когда Мара подошла ближе.
- Он совсем не похож на мать, только на отца, - в конце концов произнес Император, понимая, что ему это нравится, и зная, что она не поймет.
Она, разумеется, даже не предполагала, кем он был – ничего, кроме того, что он джедай. Как бы Палпатин ни доверял своей привилегированной «руке», он не имел привычки разбрасываться ценной информацией. Он предоставлял ей лишь то, что необходимо для работы - а данная информация пока такой не являлась. Знание давало власть, а Палпатин никогда не наделял властью без надобности.
Особенно, когда это могло помешать его целям - выбор времени для открытия этой специфической части информации являлся весьма деликатным; Мара была нужна ему для достижения определенного результата - и такое знание сейчас лишь исказило бы ее мнение относительно джедая и их взаимодействия.
.
Мара молчала, глядя с глухим равнодушием на лежащего без сознания человека; не понимая, почему он вообще здесь, а не в тюрьме с его компаньонами.
Она знала, конечно, что он был джедаем; она отметила и одержимое внимание учителя к планированию каждой детали его заключения, и возрастающее волнение при ожидании его прибытия. И она хорошо помнила дурное обращение с такими же предателями в прошлом – весьма опасными, хотя не для ее Мастера, конечно.
Их держали день, иногда два или три - пока Палпатин не начинал скучать, мучая их. Тогда он отдавал их Вейдеру; для тренировки, как утверждал Мастер - для забавы, как часто подозревала она. Впрочем, это едва ли можно было назвать справедливой борьбой.
Несколько раз она видела, как он сам побеждал джедаев, и с помощью лайтсейбера, и без него. Мастер преподавал ей, как сделать то же самое, хотя у нее и близко не было ничего похожего на его способности в Силе. Но определенные вещи она все же могла изучить, и вначале никогда не было дефицита для оттачивания ее навыков, и только в последние годы практическое рвение лорда Вейдера в конечном счете начало давать о себе знать: джедаев становилось меньше, а промежутки между ними увеличивались - за последние несколько лет не было ни одного. Странно, но каким-то образом она скучала по тем временам.
Понятие вины давно было утрачено ею - оно не удовлетворяло требованиям учителя.
Но никакие соображения не объясняли лечения этого особого врага. Возможно, у джедая было что-то, в чем нуждался Император или, возможно, все это было частью некой большой игры.
Она взглянула на Мастера, потерявшегося в мыслях и очаровании лежащим перед ним человеком - сосредоточив на нем все свое внимание. Что он замышлял, что он хотел от джедая?
.
Чувствуя неуемное любопытство Мары, Палпатин быстро взглянул на нее, и она тут же, опустив глаза, отвернулась. Это сражение давно было выиграно им.
Удовлетворенный, он вновь вернулся к своему приобретению. Перед ним была угроза, которая нависала над всем, чего он достиг - последний большой протест Ордена Джедаев, исполнение их драгоценного пророчества, его уничтожение.
Сын Солнц.
Они думали, что это был лорд Вейдер, но с замечательной кривой иронией Палпатин доказал им, как сильно они ошибались - таким образом они, вероятно, возложили свои надежды о возмездии на его сына.
Как они лгали, чтобы управлять им. Как манипулировали. Как они прогнули и деформировали свою драгоценную этику джедаев, чтобы удовлетворить свои потребности, называя все это необходимостью… и какую силу они вручили этим Палпатину.
Потому что теперь… теперь наконец он ограничивал и удерживал эту угрозу, теперь наконец он получил возможность разрушить ее - и обнаружил, что не может сделать этого.
Он знал, что должен - должен уничтожить «это» сейчас. Знал абсолютно точно, встретившись наконец с ним лицом к лицу.
Но не мог заставить себя. Не предприняв усилий, чтобы завладеть «этим». Как и с Вейдером, искушение управлять такой огромной мощью было слишком велико.
И действительно, разве не это всегда предназначал для себя Палпатин? Обладать этой мощью?
Находилась она в руках Вейдера, либо его сына – не имело значения. Значение имело то, что он будет обладать ею. «Это» - этот мальчишка - едва только повзрослевший драгоценный Сын Солнц джедаев мог с легкостью выполнить пророчества ситхов, ибо он мог стать одним из них так же, как и его отец.