- Тогда я предполагаю, у вас есть что-то, что вы должны сказать мне? - спросил он, желая, чтобы Палпатин поскорее задал вопрос, а он смог бы отказаться. Никаких игр, никакой отсрочки неизбежного. Он предпочитал решить проблемы сразу, а не играть в эти дразнящие игры.
- Нет, - сказал Палпатин, никак больше не поясняя свой ответ.
От растерянности Люк нахмурился.
- Тогда что я здесь делаю? - спросил он, спустя время.
- Я просто хотел встретиться с сыном лорда Вейдера, - внимательно наблюдая за ним, ответил Палпатин.
Услышав такое определение, Люк автоматически и зло напрягся.
Палпатин отметил и чуть заметные изменения в его положении, и более очевидную игру эмоций в Силе.
Да! Вот то, что нужно!
- Я так понимаю, ты не знал о своем происхождении? - ища дальнейшее подтверждение, подтолкнул он.
На этот раз мальчишка не выказал ничего явного кроме сжатия челюстей - однако его чувства буквально кипели в Силе.
- Кажется, это довольно… изрядное упущение со стороны твоего предыдущего учителя, Кеноби, - продолжал Палпатин, добавляя: - Ты знал, что раньше он был Мастером твоего отца…
Люк не ответил, но это и было сказано больше как утверждение, а не вопрос.
На лице Палпатина появилась издевательская насмешка:
- Следует задаться вопросом, намеревался ли он вообще когда-нибудь рассказать тебе о твоей родословной. Может… после того, как ты совершил бы отцеубийство для него.
Глаза мальчика закрылись, челюсти сжались еще больше.
- Вы ничего не знаете об этом, они не…
- Он использовал тебя, - обрезал его Палпатин. - Не будь наивен. Это неуместно в твоем положении.
Люк замер, но не по той причине, что предположил Палпатин. Он произнес то, что не должен был говорить ни при каких обстоятельствах, и теперь был сильно напуган, что ситх поймет это.
Упрекая себя за импульсивность и принуждая разум работать, он решил укрепить предположение Палпатина - чтобы скрыть свою ошибку.
- Я не наивен. Я понимаю, что он сделал, и понимаю - почему.
- Следует ли тогда считать - раз ты его защищаешь - что ты оправдываешь его? - нажал Палпатин, пытаясь определить, на что был направлен гнев мальчишки: на лживые манипуляции Кеноби или на жестокую правду Вейдера.
И впервые Люк тоже улыбнулся. Едва уловимо. На мгновение. Понимая. Понимая, что Палпатин не был всезнающ и всевидящ и тоже мог ошибаться; и это дало Люку некоторый проблеск уверенности в себе, даже здесь. Он слегка откинулся назад, почти неощутимо расслабляясь.
- Считайте, что хотите, - сказал он.
Ничего не дающий ответ.
Палпатин промолчал, никак не комментируя эти слова, отмечая в мальчишке перемены и понимая, что кое-что - некоторое его восприятие - неуловимо изменилось. Что его джедай произвел переоценку.
Какое-то время он тихо наблюдал; огонь потрескивал за решеткой, испуская резкое шипение, когда сжигал попадающуюся на дровах влагу. Мальчишка не говорил больше - не чувствовал потребности заполнить тишину или разъяснить свой неопределенный ответ.
Не желал больше говорить.
Император мысленно переиграл свою собственную стратегию.
- И за неимением любой информации, утверждающей противоположное, я так и сделаю, джедай.
- Вы ошибаетесь, я - не джедай.
Палпатин поднял брови, склоняя голову набок.
- Он ничему не научил тебя, твой жалкий Мастер? Ты - джедай, когда ты признан им равными тебе в возможностях Силы. - Он сделал паузу, и тонкая улыбка открыла темные, изъеденные зубы. - Хотя это забавно, что твоя компетенция должна быть признана ситхом.
- Я прошу меня извинить, но я не считаю ваше мнение особо значимым в этом вопросе, - ответил Люк, не зная, лгал ему ситх или нет, но в любом случае уверенный в своих словах.
- Тогда, чье благословение ты ищешь, джедай? - спросил Палпатин, сознательно усмехаясь молчанию мальчишки. - Кеноби? Я уверяю тебя, ты уже более силен, чем когда-либо был он.
- Сила - не все.
- Разве? Именно она держит тебя здесь.
- Я не пробовал уйти, позвольте.
Палпатин рассмеялся, отдавая должное духу мальчика - учитывая серьезность его ситуации; возможно, тот больше похож на отца, чем ситх даже думал.
- Что же мне делать с тобою, друг мой? – спросил он наконец, в ответ на настороженное выражение Люка; любезный голос будто потворствовал старому знакомому, совершившему некоторый незначительный проступок. - Что я должен сделать с известным мятежником, который открыто ведет войну против меня, бросает вызов моему порядку и уничтожает мои войска?
- Я полагаю, наказание за мятеж - смерть, - ответил Люк, сам удивляясь, как мало эмоций прозвучало в его ровном голосе.
Забавляясь и вновь почти смеясь, Палпатин откинулся назад: