Но никто не спрашивал этого. Слуги лишь приносили ему безупречно выстиранную одежду и декоративно украшенные подносы с едой, а когда он спрашивал, как их зовут, они безучастно улыбались и нервно смотрели на Джейд, если та находилась в комнате. И, как правило, она там находилась – а если не она, так кто-нибудь еще.
Как ни странно, он привык к чьему-то постоянному присутствию довольно быстро, оно не имело больше никакого значения – в любом случае он находился под объективами обширной системы слежения. Люк проводил небольшие эксперименты с нею: когда Джейд ненадолго покидала комнату, он как бы случайно перемещался туда, где его не было видно через дверной проём - и затем наблюдал за направлением её взгляда по возвращении.
Джейд без промедления поворачивала голову в нужную сторону – она всегда знала, где он. Пока он нашел только одну мертвую точку. И та срабатывала в течение двух дней, но когда он вновь попытался использовать ее через неделю, она уже перестала быть слепой. Люк мог бы, конечно, легко повредить камеры с помощью Силы, разорвав провода или нарушив схему, но пока это было бессмысленно: через несколько часов их все равно поменяли бы и он только привлек бы внимание к тому, что может это.
Нет, это будет одноразовый сюрприз, который он отложил про запас для более решающего случая.
Он и Джейд начали периодически играть в сабакк, уже несколько недель; и оба, по-видимому, играли по одинаковым скрытым мотивам. Джейд была хороша, но ей явно не хватало опыта - в отличие от Люка, который вплоть до недавнего времени, застряв на Хоте, играл по паре часов почти каждый день.
Сначала он чередовал победы и поражения, затем в качестве теста старался упорно побивать ее три дня подряд – в итоге следующие несколько дней Джейд отказывалась с ним играть, поэтому Скайуокер подолгу играл один или читал, пока она не сдалась своему отчаянному желанию попытаться снова у него выиграть. И он позволил ей это - чтобы посмотреть, как она будет действовать.
Конечно же игра не всегда шла, как планировалось: карты не занимали чьей-либо стороны, а Джейд оказалась довольно способной к блокировке, когда он старался прочитать ее. Тем не менее Люк очень внимательно наблюдал за нею, одновременно изучая, как незаметно пройти через ее ментальные щиты - получая от карт подтверждение, когда у него это получалось.
И она изучала его тоже - он видел, как она наблюдает за ним. Постоянно следит за любыми знаками и жестами, могущими помочь просчитать его, безусловно полагая, что рано или поздно все это пригодится. Она была крайне тщательна, основательна и доскональна - его тюремщик.
И это нравилось ему в ней.
Теперь он мог следовать за ее отдаленным присутствием в Силе, когда она спускалась на несколько уровней Западной Башни. Всегда на одинаковое количество, ровно на девять уровней. Она была человеком порядка, приверженным установленным правилам - ее первая настоящая слабость, недостаток. Если, конечно, не считать невероятно резкие манеры; но они были не столько недостатком, сколько… просто явлением, данностью.
Теперь он легко выделял ее в толпящемся скоплении умов, ее расплывчатое ощущение в Силе распознавалось даже на расстоянии - как только он стал лучше знаком с нею. В целом Люк знал ее уже семь недель своего заключения.
Семь недель… еще пять до начала действий. Договор был заключен на двенадцать недель повиновения.
Три недели, как он начал готовить путь для спасения Хана.
И Мара была его ключом – хотя, разумеется, не осознавала этого. Он проводил по несколько часов каждый день, спокойно прослеживая ее шаги по индивидуальному присутствию в Силе, перемещающемуся вниз и вверх по коридорам и этажам всякий раз, когда она покидала его тюрьму.
Он ощущал, как она концентрируется на одних участках и как проверяет и командует на других. Как почтительна становится рядом с Императором. И таким образом он постепенно создавал в голове карту Башни, в которой находился - чтобы точно знать, куда ему нужно будет идти. Информация формировалась в план.
И все это скрывалось позади ментальных щитов.
Поскольку каждый вечер к нему приходил Император. Каждый вечер велись одни и те же разговоры, звучали одни и те же аргументы - жестокие и бескомпромиссные, подстрекающие и провоцирующие, бросающие вызов и оспаривающие его ответы, проверяющие его пределы.