И сегодняшний вечер не будет исключением…
.
.
Палпатин расположился на стуле, изучая тихо сидевшего напротив джедая - устанавливающего слой за слоем свои защитные барьеры в подготовке к вечернему нападению. Он очень быстро научился, как это делать - как не допускать Палпатина до определенных частей своего разума, как скрыться в тенях при свете дня. Необходимость всегда была сильным учителем.
Но Палпатину не нужно было никакого особого знания для понимания, что готовит его джедай – что он попытается бежать. Это было неизбежно. Фактически Палпатин был бы разочарован, если бы тот не предпринял такой попытки.
Но мальчишка стал умнее и опытнее - и он не сделает никакого глупого, импульсивного рывка к свободе. Он понимает, что, скорее всего, получит только один шанс и потому выстраивает более тщательные планы. Тем более что на карте стоит жизнь его друга.
На его месте Палпатин бы уже давно попытался бежать, несмотря на данное слово, оставив кореллианца гнить здесь, но мальчишка так не поступит. Он сдерживал себя и тем самым рисковал – что было очень предсказуемо - потому что попросту не мог бросить друга. Потому что по-прежнему был верен ценностям, с которыми Палпатину пока не удалось ничего сделать - хотя по его напряженности становилось видно, что джедай борется против этих укоренившихся ограничений, понимая, что они только мешают и стесняют его здесь. Вся эта сила - вся эта интенсивность духа, решимость и смелость - растрачивалась впустую на какое-то благочестие и чахлую сторону Силы, заставляющую молить обо всем, что ты получал от нее, и даже тогда позволялась только крупица того, на что ты способен в самом деле. Его джедай будет благодарен ему после того, как поймет это…
Когда Мара выходила из комнаты, мальчишка вновь кинул взгляд на открытые двери - на предполагаемую за ними свободу.
- Ты ошибаешься, если считаешь, что это я держу тебя здесь в плену, - начал Палпатин.
- Тогда отоприте замки, - Люк повернулся к ситху.
Палпатин улыбнулся:
- И куда ты пойдешь, джедай?
- Подальше отсюда.
- Побежишь назад к своему драгоценному Мастеру Джедаю?
Мальчик поднял подбородок, но ничего не ответил. Он редко заглатывал приманку в последние дни - он учился, когда нужно спорить, а когда позволить провокации пройти мимо. Ценные уроки для его будущего положения - Палпатин вновь улыбнулся.
- Он не примет тебя обратно, джедай. Не возьмет. Ты испорчен, и ваша связь теперь разорвана. - Мальчишка промолчал, и Палпатин продолжил - нанося удар, доказательств которого ждал несколько недель. Никакой лжи. - К твоей маленькой принцессе? Эта связь тоже разорвана, джедай. Она не примет тебя. - Мальчик остро взглянул на него, чуть заметно нахмурив брови, но вновь ничего не ответил. - Я говорил тебе, что однажды она спланирует твое уничтожение? Ты не верил мне. Мои шпионы сообщили, что она прибежала к своему Восстанию с рассказами о твоем происхождении и родословной. Ты, правда, думаешь, что сможешь возвратиться к той жизни?
- И как она узнала? – прозвучал требовательный напряженный голос.
Император расплылся в широкой улыбке, демонстрируя темные, испорченные зубы:
- Не суди меня слишком строго, джедай. Я преподношу тебе подарок, разъясняя, насколько ограничена была дружба находящихся рядом с тобой. Из страха они подавляли тебя. Вынуждали действовать так же, как они. И ты сдерживал и сковывал себя, скрывал свою силу, словно должен был стыдиться ее. Но когда им нужны были твои способности, они ждали, что ты в полной мере используешь их, не так ли? Они связали и заперли тебя в клетке мнимыми обязательствами и проецированными на тебя ожиданиями. Они требовали слепой преданности… и вот всё, что тебе дали взамен. Вот всё, что ваша дружба значила для неё. Она предала тебя, джедай, не я. Она одна знала эту информацию - и у неё одной был выбор, что с ней делать: защитить тебя или отказаться от тебя. И она выбрала. Она обеспечила то, что теперь никто не придет за тобой и никто не спасет тебя. Она оставила тебя, когда ты выбросил свою свободу ради неё.
Пока Палпатин говорил, мальчишка отвернулся и уставился на огонь; игра теней, мерцающая на лице, подчеркивала, как застыли его черты, как сжались челюсти. Замолчав, Палпатин долго ждал в тишине, когда его джедай осмыслит это предательство - это клеймо изгоя, поставленное теми, ради кого он с готовностью отдал бы жизнь. Это понимание должно было сжигать изнутри.
И все же он сохранял самообладание, сидя спокойно и молча, не отводя глаз от огня.
- Там нет никаких ответов, дитя, - сказал ситх наконец, несмотря на то, что мальчишка молчал. - Ты в самом деле думал, что они помогут тебе, сыну их врага? Они судят тебя по действиям твоего отца. Ты виновен в их глазах в той же степени, что и он – точно так же, как ты был виновен в глазах джедаев.