"Семь дней в огне" – так мог бы я назвать неделю своего пребывания на Кипре. Даже ночью духота не дает заснуть. На третьи сутки я все-таки приспособился: вставал под холодный душ и мокрый, не вытираясь, бросался на кровать. Слабый ветерок из окна в этих обстоятельствах казался мне прохладным, и я засыпал. Но ненадолго. Едва забудешься в полудремоте, как тебя заставляет вскочить с кровати неугомонная перекличка петухов, которых в Никозии почему-то неимоверное количество.
Советские дипломаты на Кипре к летним месяцам принимают срочные меры. Прежде всего увозят детей на Родину, иначе им грозит гибель. Ну, а взрослые уроженцы севера стоически переносят жару.
– Ничего, есть места и похуже! – говорят наши дипломаты и тут же начинают вспоминать: – Вот в Африке была жара!
Постепенно осваиваясь с условиями жизни на Кипре, я не подозревал, какое новое испытание мне готовится. В один из вечеров мне сообщили, что было бы желательно, если бы я согласился присутствовать на свадьбе секретаря шахматной федерации господина Лантсиаса. Большой фанатик шахмат, господин Лантсиас специально откладывал бракосочетание, ожидая моего приезда, чтобы иметь в качестве гостя шахматного гроссмейстера. Как можно было отказаться от такой чести?! Я принял приглашение, хотя длительный воскресный обряд в маленькой церквушке да при сорокаградусной жаре ничего приятного не сулил. К тому же являться нужно в полной парадной форме: темный костюм, крахмальный воротничок, галстук – ужас!
– Боюсь, завтра в церкви будут сразу две церемонии, – шутил я накануне торжества. – Свадебная для господина Лантсиаса и похоронная для меня.
Поистине надо очень любить невесту, чтобы венчаться в такую жару! И молодые и гости с трудом вынесли часовой обряд бракосочетания. Священник вел службу в темпе блиц. Люди понимающие утверждали, что он даже пропускал что-то в процедуре, следуя человеколюбивому порыву облегчить нам страдания.
Жениха и невесту кормили хлебцами, смоченными в вине, многократно менялись обручальные кольца, родственники вытирали платочками пот с лица невесты, чтобы сохранить ее в виде, соответствующем столь высокому торжеству. Рядом лучшие друзья обмахивали жениха самодельными веерами, кто-то даже использовал для этого маленькую шахматную доску. А гости терпеливо сносили лишения; они уже перестали вытирать пот с собственных лиц – ничто не спасет! – и жадно ждали окончания ритуала.
Все имеет свой конец. Торжества – тоже. Все бросились поздравлять новобрачных – только бы поскорее освободиться. Я подарил госпоже Лантсиас большую куклу, привезенную из Москвы, а жениху – советскую монету – символ будущей поездки в Советский Союз. Вскоре новобрачные укатили в горы, где попрохладнее, а мы с моим киприотским другом, чемпионом Кипра по шахматам господином Клеопасом, – к побережью моря.
И тут было жарко, хотя все в природе относительно. Я побежал к воде, но сразу же вернулся, так как песок нестерпимо жег ноги. Надел туфли и с наслаждением устремился в теплую, как парное молоко, воду. Мой спутник остался сидеть на берегу,
– Что же вы не купаетесь, господин Клеопас? – спросил я у обаятельного киприотского архитектора.
– Рано еще, холодновато, – ответил киприот. – Мы начинаем купаться в конце июня или даже начале июля.
Жаркие дни, мучительные ночи. Зачем приехал я на этот остров? Не для того же, чтобы присутствовать на свадьбе! Не ответило на этот вопрос и мое выступление в сеансе одновременной игры в Никозии. Шахматисты Кипра долго готовились к этой встрече. Сыграть со мной приехали сильнейшие любители близлежащих городов. Собралось двадцать восемь человек, я ожидал серьезного сопротивления и немного боялся за исход сеанса. Но сражение кончилось неудачно для киприотов. Ни одному из них не удалось заставить меня произнести английское "резайн" – "сдаюсь". Лишь в одной битве был ничейный исход. Такой результат объясняется отсутствием у шахматистов Кипра достаточной практики: они спешили, допускали грубые ошибки. Несколько партий, одно время стоявших для меня плохо, удалось спасти в последний момент, когда ряды противников поредели м мне стало легче играть.
На следующий день я провел пресс-конференцию для корреспондентов киприотских газет, выступил с лекцией и сеансом одновременной игры для работников представительств Советского Союза и стран народной демократии на Кипре. Но и тогда я задавал себе вопрос: почему пригласили сюда советского гроссмейстера? Ведь интерес к шахматам в этой стране был не больше, чем где-либо еще, В Москве мне говорили, что президент Республики Кипр архиепископ Макариос играет в шахматы. Может быть, этим вызвано приглашение? Доля истины в таком предположении содержалась: киприотские шахматисты сожалели, что в дни моего пребывания на Кипре их президент был в Соединенных Штатах,