Воробьев. Простите, но... (Роман жестом остановил Воробьева)
Роман. И у вас тоже, Михаил Борисович. Возможно, вы втайне влюблены, например, в Александру (Александра негромко фыркнула). Видя, что Зубов пристает к ней, вы, как истинный джентльмен, решаете его убить. Звучит, конечно, коряво, но чего в мире не случается. Продолжу. Мотив Павла мне не ясен, но судя по случившемуся конфликту, он есть.
Павел. Мы уже разобрались. Конфликт себя исчерпал.
Роман. Исчерпал или нет, пусть полиция разбирается. Главное, что мотив был. Теперь зайдем с другой стороны. Было несколько моментов, показавшиеся мне довольно странными. Например, бутерброды.
Дарья. Что, бутерброды?
Роман. Я проверил, в холодильнике сейчас еще штук десять бутербродов. Это с учетом того, что их ели несколько человек. Зачем приносить на работу столько еды?
Дарья. Сегодня мой первый рабочий день, мне сказали, что актеры будут долго репетировать, я подумала, что они проголодаются, вот и взяла. Еще и рабочих, которые оформляли сцену, угощала, но они отказались.
Роман. Не удивительно. Думаю, предложи вы им бутылку чего покрепче, они бы и от бутербродов не отказались, и от бутылки. (Почти шепотом) И от вас, тоже.
Дарья. Что вы сказали?
Роман. Ничего существенного, так, мысли вслух. Хорошо, с бутербродами разобрались. Теперь с вами, Павел. Вернее с тем, что вы услышали какой-то шум из кабинета Зубова. Что именно вы слышали?
Павел. Не помню. Возможно какой-то шорох, похожий на приглушенные звуки борьбы. Но мне могло показаться, Хотя звуки были точно.
Роман. Ладно, оставим пока звуки, вернемся на сцену. Этот серый шкаф довольно большой, туда можно даже залезть, не правда ли?
Воробьев. Залезть, конечно, можно, вот только зачем? Это просто оформление сцены. В нем кое-какой гардероб: пару платьев и костюмов.
Роман. Вы проверяли перед репетицией сцену. Вы заглядывали в шкаф?
Воробьев. Нет, конечно. Я всегда проверяю то, что нужно для действия. Если бы одна из героинь по сценарию должна была открыть шкаф и взять оттуда платье, тогда бы я проверил перед репетицией наличие этого платья в шкафу. А так, мне нужно было проверить наличие шкафа. Шкаф был, внутри я не проверял.
Роман. Я так и думал. И конечно, сценарий знали все, и то, что вы внутрь шкафа не полезете, тоже?
Воробьев. Да, конечно. Хотя, Дарья не актриса, она не знала.
Дарья. Могу побожиться, что внутри шкафа никого не было, когда я помогала рабочим оформлять сцену, а пару платьев там воняли нафталином.
Роман подходит к Павлу и принюхивается.
Роман. Я все думал, чем от вас так несет. Нафталином, точно! Убийца вы!
Немая сцена несколько секунд.
Павел. Вы спятили! Меня не было в момент убийства в театре!
Роман. Давайте я расскажу, как было дело. Вы, Павел, где-то около двенадцати часов вместе с Зубовым пошли к выходу с театра. Но никто не видел, как вы выходили. Я думаю, вы не покидали здания театра, а договорились с Зубовым, что встретитесь с ним в шесть часов вечера или немного позже у него в кабинете. Думаю, вы просидели в мужском туалете. Хотя, нет, там вас могла найти Дарья, когда занималась уборкой. Или кто-то из рабочих мог зайти. Скорее всего, сначала до ухода рабочих, вы были в одной из служебных комнат. Я нашел несколько, ну и пылищи там, наверное, сто лет никто не заглядывал. Дождавшись прихода Зубова, вы зашли в его кабинет после шести вечера и сделали укол сильного снотворного или наркотика, который не убивает сразу. Шприц подготовили еще с утра, но побоялись использовать, решили дождаться вечера. С дозировкой вы не мудрили. Скорее всего, там была гарантированно смертельная доза. После укола вы хотели сразу уйти, а потом позже вернуться к концу репетиции, но тут у вас созрел другой план. Ведь, если бы Зубов умер от укола, то вас могли бы заподозрить тоже. А вот если бы его убили ножом со сцены, то вы бы были вне подозрения. Вы решили создать себе алиби. До прихода других артистов, вы прячетесь в шкаф, не забыв выключить телефон. И ждете, когда начнется перерыв. Вы прекрасно знаете, что на перерыв со сцены уйдут все, даже Михаил Борисович, любитель хорошего кофе. Во время перерыва вы берете со стены один из ножей и идете к кабинету директора. Это дело пары минут, вас никто не заметил. Даже, если бы мельком кто-то увидел, как вы скрываетесь за поворотом, то могли вас не узнать. Мне Светлана сказала, что пьеса, в которой она играет, называется "В синих тонах". Действительно, у девушек синие костюмы, Михаил Борисович в джинсах и футболке тоже синего цвета, даже Дарья в синем комбинезоне. И на вас тренировочный костюм небесного цвета. Так что, мельком вас узнать очень трудно. Продолжим. В кабинете директора вы бьете в спину, потерявшего сознания Зубова, ножом. И, дождавшись, когда актеры вернутся с перерыва, спокойно покидаете театр через второй выход, выбросив по дороге использованный шприц. Дверь можно открыть изнутри, а снаружи просто захлопнуть. И в двадцать минут десятого вы возникаете перед Дарьей у главного входа. Вы сразу же направились к Зубову, проверили, что тот мертв, выдернули нож, и дальше уже вас на выходе с кабинета увидела Дарья. А со звуками в туалете из кабинета Зубова вы придумали, чтобы подозревали кого угодно, но только не вас. Вот, собственно, и все.
Павел. Чушь. Придумать такое! Эта история очень занимательна, но недоказуема.
Роман. А вот тут вы ошибаетесь. Начнем с того, что вас я заподозрил почти сразу. Вас и Дарью. И все из-за того, что вы что-то услышали в мужском туалете с кабинета Зубова. Все, кроме вас с Дарьей, были на сцене. Значит одно из двух. Или вы слышали, как Даша убивает директора, или вы врете. Подозревать Дарью я мог и дальше, но запах нафталина от вас до сих пор не выветрился. Шкаф, кто бы мог подумать? Простая декорация. А сыграла такую важную роль в этом деле. Значит, вы прятались в шкафу. Когда? Только во время первой репетиции до перерыва. Ведь нож еще висел на своем месте. Дальше картинка прояснилась. Вы говорите, что у меня нет доказательств. У меня их действительно нет. Но вот полиция снимет отпечатки пальцев со шприца. (Павел скептически улыбнулся). И найдет их на иголке. На самом шприце отпечатков нет, а вот на иголке, остались. Вы забыли их стереть (Павел нахмурился). Ну и нож. Поставьте сто человек в ряд и дайте им по ножу и манекену. Когда каждый ударит ножом, можно замерить входное отверстие, выяснить глубину раны, угол наклона оружия. Это как отпечатки пальцев, у каждого человека удары будут разниться. Ваш удар был хорош: сильный, судя по всему, лезвие вошло очень глубоко, так ударить мог только физически сильный человек. А среди присутствующих, вы один подходите под это описание. У Воробьева после операции на аппендицит нет такой силы, девушки тоже не занимаются спортом. Даже я не смог бы погрузить в тело нож по самую рукоять. Ко всем уликам еще добавляется запах нафталина. Вы, Павел, выдали себя с головой. У меня только один совет. Сейчас приедет полиция, признайтесь сразу. Говорят, что признание смягчает меру наказания.
Занавес закрывается.