Виола заерзала в корсете.
— Я не могу сказать вам ничего такого, чего вы сами не знаете, Ян. Поймите же это наконец.
— Я не знаю, как вы принудили меня сделать вам ребенка. На эту тему хотелось бы обстоятельно побеседовать.
Виола занервничала и шумно сглотнула.
— Я никогда ни к чему вас не принуждала.
Упрямство Виолы когда-нибудь сведет его в могилу, но сейчас у него уже не было сил спорить или осуществлять собственный план принуждения. Пусть пока подумает. И поволнуется.
— У вас сейчас нет месячных? — отрывисто спросил он.
Виола открыла рот от изумления, но герцог только отмахнулся.
— Советую отвечать честно.
— Я… Это вас не касается.
Ян громко вздохнул.
— Койка чистая, под ней найдете ночной горшок. Возможно, вам захочется немного поспать…
— Вы не оставите меня здесь, — всполошилась она.
— Вам не выиграть этого сражения, Виола. Подумайте об этом до моего возвращения.
Ошарашенная, Виола захлопала ресницами. Потом кинулась на герцога.
Тот ступил за порог, быстро захлопнул дверь, запер ее и убрал ключ в карман. Виоле оставалось лишь барабанить кулаками по дереву.
Не обращая внимания на ее гневные крики и чувствуя гораздо больше тревоги и гораздо меньше удовлетворения, чем ожидал, Ян отошел от хижины и зашагал по тропинке длиной в милю, ведущей к особняку, — удрученный, раздраженный и недоумевающий, каким чудом заставить ее рассказать хоть что-нибудь, а тем более правду.
Виола почти сразу перестала молотить по двери, прекрасно понимая, что Ян твердо решил оставить ее здесь и какое-то время помучить неизвестностью. Кричать было бесполезно, да и не услышит никто, ведь герцог запер ее в глухом уголке своих земель.
Виола огляделась по сторонам. Воздух был тяжелым и затхлым, и ее первой мыслью было открыть окно. Только с третьей попытки рама, наконец, приподнялась на дюйм, но и этого было достаточно, чтобы впустить в комнату свежий ветерок с озера. Пока что Виола ощущала лишь изнеможение, скорее усталость, чем страх или даже злость. Очевидно, Ян думал, что она будет сидеть здесь как на иголках, в одиночестве и страхе перед каждым шорохом.
В желудке заурчало, и Виола ударила ногой по деревянной стене, но это лишь напомнило ей, что она останется запертой в этой лачуге без еды и питья, пока герцог не соизволит ее навестить. К тому же он заставил ее впервые за много лет воспользоваться ночным горшком. Одного только этого унижения было более чем достаточно. Слава богу, месячные как раз закончились, хотя теперь, по размышлении, она поняла, что очень правильно сделала, отказавшись обсуждать с герцогом свой цикл. Она ушам своим не поверила, когда Ян спросил об этом. Впрочем, если он хотел переспать с ней, не зачав ребенка, логика тут была. Может, если она сыграет на его страхе перед новой беременностью, он оставит ее в покое. А может, и нет.
Да что ж он за человек такой!
Внезапно почувствовав себя обессиленной, Виола смерила взглядом койку, потом подняла с нее видавшее виды одеяло и встряхнула его, чтобы избавиться от жуков и всевозможных других нежданных гостей, которые могли прятаться в складках. По крайней мере, одеяло и простыня под ними выглядели чистыми.
Виола села на удивительно мягкий матрас, взбила перьевую подушку, и, убедившись, что крысы не прогрызли хлопок и не устроили в нем своих нор, она легла на это подобие кровати, укрылась старым одеялом и закрыла глаза.
Глава 15
Сегодня его тело опять на меня отозвалось. Я была так напугана, боялась, что нас застанут, но он нуждался во мне, умолял меня, и я не устояла перед желанием остаться с ним. Никогда не испытывала ничего более сильного и прекрасного и вряд ли испытаю вновь…
Туманное видение теплых губ и мягких грудей выманило его из сна в полуявь. Он смутно понимал, что пребывает в состоянии, когда грезы и бодрствование сливаются и переплетаются, но хотел задержаться в нем, чтобы вглядеться в темный образ женщины, вдохнуть ее сладкий запах, впитать ее тепло, послушать чудесный шепот ее дыхания, насладиться всем — от мягких волос между ее ног, ласкающих его бедро, до интимной близости ее лица, укрывшегося в изгибе его шеи, почувствовать нежность и предвкушение, замешанные на горячем, болезненном желании…
Коснись меня…
Позволь тебя почувствовать…
Люби меня…
Пожалуйста…
Ян резко сел на постели и заморгал. Сбитый с толку, он не сразу понял, где находится. Потом воспоминания столкнулись с тем, что осталось от фантазии, и выбросили его в реальность.