— Да? И о чем же? — сухо интересуюсь я, сделав шаг назад.
Мужчина задумчиво хмурится, словно решает, сказать что-то или же промолчать. О чем бы он сейчас не думал, какой бы усиленный мыслительный процесс не происходил на данный момент в его голове, мне это совершенно не интересно. Вот ни чуточку меня это не заботит.
По его лицу я всё же понимаю, что он решил о чем-то промолчать, или же не спрашивать. Вместо этого Игорь задает другой вопрос:
— Почему ты уехала? — голос, полный непонимания и тоски. Он порывается приблизиться, но я не позволяю, предупреждающе выставив перед собой руку. Второй раз за день, подсказывает разум. Скоро этот жест, пожалуй, будет сопровождать меня всегда.
— Не подходи, — строго говорю я, и он остается на месте, растерянно глядя на меня. — Я уехала, потому что была тебе не нужна. Вернулась, потому что поняла, что ты не нужен мне. Больше не нужен. Всё? Я ответила на твои вопросы? Могу идти?
— Так значит? — Едва заметно кивает, на лице читается глубокое страдание. После паузы добавляет: — Но ты нужна мне.
Быть может, когда-то эти печальные глаза и могли растопить мое сердце, однако то время уже давным-давно кануло в Лету, сейчас же — другая эпоха. Мне абсолютно всё равно. Порой меня это пугает, но я осознаю, что жить без эмоций стало намного легче.
— Ничем не могу помочь, — беззаботно пожимаю плечами. — Если у тебя всё, то я пойду. — Обхожу ошеломленно стоящего в дверях Игоря и берусь за ручку. В последний момент оборачиваюсь и говорю: — И еще кое-что… — (Он мгновенно оборачивается.) — Хочу напомнить тебе, что я сдала твой предмет, так что ты больше не мой преподаватель. Ты не можешь вот так запросто вызывать меня к себе и устраивать допрос. И более того, силой затаскивать в свой кабинет. Я в академическом отпуске, в конце концов.
— Ты изменилась очень, — говорит Игорь, заглядывая мне в глаза. Видимо, выискивает на дне двух пустошей старую Алекс. Тот теплый огонек, что всегда сверкал в моих глазах. Даже тогда, когда было совсем гадко и холодно.
— Изменилась, — соглашаюсь я, пустым взглядом смотря ему в лицо. — Разочарован?
— Нет, — емкое и четкое. Одно слово — а такой бальзам на душу. Или показалось? И мне нет совершенно никакого дела до его отношения ко мне? Что я чувствую? Светлый лучик надежды? Да нет, я давно утратила все надежды… В последнее время самоанализ дается мне с трудом. Частенько я не понимаю, что я чувствую, что должна чувствовать в конкретной ситуации. Как-то всё одинаково серо. Уныло. Бессмысленно. Бесполезно. Безразлично. Отчужденно. Всё равно. Но… пусть я больше ничего не чувствую, это его слово прошло насквозь и вонзилось каким-то образом в мозг… или в сердце — пока не поняла точно.
— Моя Алекс может быть любой, — через секунды добавляет он.
"Моя". Еще один выстрел в рецепторы. Слово, которое я когда-то любила. Слово, что исходило именно из его уст.
— Твоей Алекс больше нет, Игорь. Она сломалась, — совершенно спокойный, ровный голос.
— Я починю, — едва ли понимая, твердо обещает он, хватая мои плечи и вглядываясь в лицо.
— Это вряд ли.
— Почему?
— Потому что я не хочу, чтоб ты меня чинил. Не хочу возвращаться в мир, где всем правят эмоции. Там больно… и одиноко… — на мгновение задумываюсь, погрузившись в давно забытый омут. Резко начинает всплывать марш картинок в памяти. Почему это происходит? Как это убрать? Как препятствовать своей эмоциональной памяти? Буря ярких эмоций галопом проносится в голове, словно я и не пребывала все эти месяцы в пустоте. Остановите это, ради бога! — Мне пора, — быстро бросаю я, разворачиваюсь и, не обращая внимания на последующий оклик Игоря, стремительно ухожу. Мне нужно разобраться и найти ответ на вопрос: что со мной? Однако я знаю точно: новая Алекс будет бороться и не даст прежней Алекс вернуться.