— Как учеба? Макс говорил, у тебя экзамен последний остался? — меняю я тему.
— Ага, — безрадостно отвечает Лера, — но я решила, что сдам его в сентябре, на переэкзаменовке.
— Понятно.
Тишина.
— А я в Европу еду, — вдруг сообщает после долгой паузы. — На лето. С родителями. Завтра, — отрывисто добавляет она.
— Это же здорово.
Да, думаю, именно это ей и нужно сейчас. Отвлечься. Переключиться. Ее родители это понимают, и потому увозят.
— Наверное, — слегка отстраненно роняет она, но вдруг сбрасывает с себя уныние, натягивает подобие улыбки и спрашивает: — Ты-то как? Я так и не поняла, что с тобой случилось. Расскажи мне.
Резкий поворот, скажу я. Не уверена, что нужно грузить ее и без того плохо соображающую голову лишней, далеко не веселой информацией. Она слишком близко воспримет к сердцу мой рассказ.
— Давай ты вернешься с каникул, и я тебе всё расскажу. Договорились?
— Снова что-то ужасное произошло, да? Егор тебя снова похитил? — не сдается она. — Ты поэтому замкнулась в себе? Ни с кем не хочешь говорить? Стала безэмоциональной? — замечает она, нахмурив брови. — Скажи, что он с тобой сделал?
— Лер, у тебя у самой сейчас в жизни не всё гладко. И поверь, будет лучше, если ты не будешь забивать себе голову еще и моими проблемами.
— Алекс, послушай, — она решительно берет мои руки в свои и мягко сжимает их. — Ты не одна. Я с тобой. Всегда, слышишь? Знай, мы всегда есть друг у друга. Ты моя лучшая подруга, и мне не всё равно, что с тобой происходит. И… какие бы ты сейчас себе установки не поставила, какие бы замки на сердце не повесила, поверь, это действительно временно. Твоя мама в этом права, как бы ты себя не убеждала в обратном.
— Лер, я ценю твою заботу, правда, но…
— Хорошо. Ладно. Я вижу, сейчас ты не… не в своем уме, мягко говоря. Но это изменится, вот увидишь. К моему приезду ты будешь летать от счастья, — самоуверенно заявляет она. А у самой в глазах притаилась собственная боль и печаль.
Пора сворачивать разговор.
— Думаю, ты голодна. Как насчет позднего ужина? — предлагаю я.
— Ты права, есть хочется жутко, — выдыхает она со смешком.
— Тогда идем на кухню…
Глава 10. Что они затеяли?
27 июня 2020.
Суббота.
Просыпаюсь, дотрагиваюсь подушечками пальцев нижнего века, щек. Влажные. Снова плакала во сне. И что странное — опять не помню из-за чего. Всякий раз при попытке вспомнить, что мне снилось, нечеткие, крайне туманные образы ускользают из памяти. Ничего не остается. Лишь сердце, яростно, неистово бьющееся о хрупкие ребра, норовящее выпрыгнуть из груди, как дикий зверь, пытающийся выбраться из клетки на волю, к чертям разнести этот бездушный, тесный вольер.
Прижимаю ладонь к сердцу, ощущаю удар за ударом. Делаю вдох и медленный, прерывистый выдох, стараясь усмирить расшалившегося бунтаря, успокоить наконец разгулявшееся сердце.
Мой взгляд падает на безмятежно спящую Леру, потом на часы. Рано. Уснуть уже не получится, поэтому незамедлительно отправляюсь в ванную. Однако едва я выхожу в коридор, до меня доносятся торопливые шаги матери, потом звуки открывающейся парадной двери и голос… Игоря?
— Здравствуйте, Светлана Алексеевна, — глубокий и низкий голос.
Я замираю.
— Здравствуй, Игорь. Проходи. Мне срочно нужно с тобой поговорить, — взволнованно говорит мать.
Зачем она его впустила? О чем поговорить? Ничего не понимаю. Нужно срочно взбодриться, принять холодный душ, иначе мой мозг отказывается работать.
— Что-то с Алекс? — догадывается он.
— Да, речь пойдет о ней.
Их голоса приглушаются. Наверное, прошли в гостиную.
— Я виделся с ней вчера, она была… не знаю даже, как сказать…
— Да, Игорь, моя дочь изменилась, — произносит она с сожалением. — Несколько месяцев уже сама на себя не похожа. И она ни за что не одобрила бы этот разговор, но я не могла не позвонить тебе, потому что ей нужна помощь. Я ужасно боюсь за нее. Она… вроде и здесь, но… будто ее и нет. Она как пустая оболочка, лишь существует. И я не знаю, что с этим делать. Возможно, ты сможешь ей помочь. Нет, я уверена, только ты и сможешь ей помочь.
— Светлана…
— О ради бога, зови меня просто Светой.
— Хорошо… Хорошо, я… постараюсь вывести ее из этого состояния, потому что так больше не может продолжаться. Нужно вернуть прежнюю Алекс.
— Это невозможно, Игорь, — тихо шепчу я в воздух и продолжаю дальше подслушивать их разговор.