— Спасибо тебе. Правда, спасибо. Потому что я водила ее и к психологам, и к психотерапевтам, но она не идет на контакт, вот в чем проблема. Сидит у себя в коконе и не выходит. Одна надежда на тебя. Помоги ей, умоляю.
Она там плачет что ли? Что за истерические и надрывные нотки?
— Я обещаю вам, я приведу ее в чувство. Подумаю как и… — А мужчина-то совсем растерялся. — Будет лучше, если я сейчас…
— Да-да, сейчас тебе лучше уйти. Алекс спит наверху и вот-вот скоро проснется. Если она узнает, что я тебе…
— Я понимаю, — мягко перебивает Игорь мою мать. — Она пока не готова встретиться со мной. Учитывая наш последний разговор, как быстро она от меня убежала… Да и плана у меня пока нет. Я подумаю, что можно сделать, и вам сообщу.
— Хорошо, позвони мне, как только надумаешь, как лучше подступиться к Алекс.
— Обязательно.
Кажется, он уходит, потому что опять слышу скрип петель открывающейся двери.
— Игорь, подожди, — окликает его моя мать.
— Да?
— Скажи мне, ты всё еще любишь мою дочь? — в голосе надежда.
В этот момент мое сердце начинает стучать с большей частотой. Какого черта? Опять? Ну уж нет!
Внимательно прислушиваюсь, надеясь четко услышать ответ на вопрос. Почему меня до сих пор это волнует?
— Безумно, — наконец слышу я после странной паузы. И больше ничего. Но вот в чем загвоздка — этого достаточно, чтоб на моем лице появилась слабая тень улыбки. Однако она тут же пропадает, сменившись на гнев. Черта с два! Он больше не сможет заставить меня улыбнуться! Никогда! Я запрещаю тебе улыбаться, Алекс! Слышишь?! Тем более на его слова!
Когда после душа я возвращаюсь в спальню, обнаруживаю спешно собирающуюся Лерку. Та, сидя у зеркала, усердно выводит стрелки черной подводкой.
— Уже проснулась? Поспала бы еще. — Подхожу к шкафу и достаю нижнее белье. Полотенце, завернутое вокруг моего тела, тут же летит на пол.
— Нет, звонили родители, просили поторопиться. Я еще чемодан не собрала, — вздыхает она, хватая розовую помаду из моей старой косметички. А ведь я давно не пользовалась косметикой. И честно говоря, даже нет желания.
— Ладно. — Повернувшись снова к шкафу, беру с вешалки желтое хлопковое платье и надеваю. — Лер, ты пиши мне, ладно? — немного подумав, прошу я. Она бросает на меня тоскливый взгляд, а уже через секунду на ее лице появляется слабая, но искренняя, теплая улыбка.
— И ты, Алекс. Пиши.
— Хорошо.
— Ладно, мне пора. — Она поднимается с пуфика, хватает свою сумочку, подходит ко мне и быстро чмокает в щеку. — Я вернусь, и ты мне всё расскажешь. Ты обещала, — с серьезным тоном говорит подруга.
— Хорошо.
Она с сомнением смотрит на меня, хмурится, вздыхает.
— И всё-таки тебе не помешала бы встряска, — бормочет она.
— Чего? — Я выгибаю бровь.
— Это я так… мысли вслух, — отмахивается Лера. — Кстати… — Она оценивающим взглядом осматривает меня с головы до ног и выносит вердикт: — Платье — отпад! Желтый тебе к лицу. Ладно, я пойду. Не пропадай без меня. — Еще раз целует в щеку, на сей раз в другую, и поспешно выбегает из комнаты.
— Удачно долететь, — тихо шепчу я вдогонку. В задумчивости прохожу к зеркалу, опускаюсь на бордовый пуф и долго, неотрывно смотрю в зеркало, вглядываясь в свое отражение. «Кто ты?» — крутится один и тот же вопрос в голове. «Кто ты теперь?»
Потом медленно закрываю глаза и проваливаюсь в безмятежное спокойствие, позволяя себе не думать ни о чем, расслабиться, выбросить все колючие мысли из головы, опустошить сознание. Полная пустота. Чистый лист. Ничто меня не волнует. Ничто не способно вывести меня из равновесия, столкнуть меня с тонкой грани, на которой я уверенно и искусно балансирую. И тем более, человек из прошлого. У него ничего не получится. Во мне не осталось абсолютно никаких чувств к нему.
Ближе к обеду спустившись вниз и направившись к выходу, вдруг слышу доносящийся из кухни голос мамы. Вернее, как та говорит с кем-то по телефону. Резко сворачиваю с намеченного пути и двигаюсь к ней.
— Игорь, думаю, это отличная идея. Ей понравится. — С широкой улыбкой на губах и с зажатым между ухом и плечом сотовым она тщательно трет тарелки губкой. Изящные пальцы утопают в воздушной пене, скользят по гладкой поверхности фарфора. — Сегодня? В половине второго? Угу, поняла.
Едва удерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Устало вздыхаю. Ну и что эти двое задумали? Неугомонные. Что у них там такое намечается в половине второго?
— Встречу, конечно. Я буду в это время дома, — радостно продолжает мама, даже не замечая моего присутствия.