Никто из нас ничего не успевает сказать друг другу — по лестнице спускается дед и, увидев нас в столь компрометирующем положении, на секунду застывает.
— Деда, это не то, о чем ты подумал! — спешу я прояснить ситуацию. Боже, какая нелепость!
— О, здравствуйте, Лев Янович, — тем временем широко улыбается Игорь, повернувшись к деду лицом. Одна его рука всё так же покоится на моей талии, вторая упирается предплечьем в пол по другую сторону, прямо у моей головы.
Быстро опомнившись, дед возобновляет движение и выдает с тоном сарказма:
— О дети, не переживайте, я ничего не видел. Вы лежите, лежите. Вам, наверное, там удобно. Не переживайте, не буду вам мешать. Я вообще мимо проходил, уже ухожу, — и через секунду с лукавой улыбкой проходит в кухню и исчезает.
И я начинаю яростно бить ладошками в грудь Игоря:
— Слезь с меня! Живо! Из-за тебя дед невесть что подумает обо мне!
— Ты хотела сказать, о нас? — насмешливо выгибает он бровь, не сдвинувшись ни на миллиметр.
— Да кому какое дело до тебя, — закатываю глаза и толкаю его.
— Ты такая красивая, когда злишься, — улыбается он, глаза-озера так и смотрят на меня, не переставая. Черт бы его побрал!
— А ты нет, — заявляю я, устало замерев на полу. Устала барахтаться. Сейчас немного отдышусь, и снова в бой.
Игорь поднимает руку и нежно касается моего лица, волос, губ, скользит по линии подбородка и склоняется ближе для поцелуя.
— Нет, — упираюсь ладонью ему в грудь в защитном жесте. — Не смей меня целовать.
— А я и не спрашивал разрешения, — нахально произносит, после чего берет и целует. Коротко и невинно. Легким касанием мягких губ. Потом резко отстраняется и встает, помогает встать мне, слегка опешившей и очумевшей от такой дерзости.
Смотрю на него и пытаюсь понять, мне как нужно себя вести сейчас? Обругать невероятным количеством не совсем приятных эпитетов? Или сделать вид, что ничего не было?
Слова застряли в горле, и я, проглотив возмущение, распрямляю несуществующие складки платья, сокрушаюсь по поводу мокрых пятен, и только тогда поднимаю глаза на него. А этот хитрец, оказывается, всё это время на меня смотрел.
— Что?
— Ничего, — ухмыляется гад.
— Весело тебе?
— Ну… да, есть немного.
Смотрю вниз и говорю:
— Ширинку застегни.
Игорь тут же озадаченно бросает взгляд на свои джинсы, и я картинно закатываю глаза. Ловко прошмыгиваю мимо него и поднимаюсь наверх.
— Так предсказуемо, — роняю как бы между прочим, стараясь внести в голос полное надменное равнодушие.
— Может быть, — весело замечает он, поняв мой хитрый маневр, — но зато ты непредсказуема совершенно. Мы с тобой идеальная пара в этом плане, — и подмигивает мне. И я, зло фыркнув, ухожу к себе, чтоб переодеться, а потом, взявшись за швабру, все-таки домыть этот чертов пол!
Глава 20. Красивые губы.
5 июля 2020
Воскресенье
— Знаешь, Алекс, мы, наверное, с Женей не сможем поехать с вами, — начинает тетя вдруг. — Да и… ну в самом деле, мы с этим Николаем даже не знакомы! — запальчиво произносит Лена, не выдержав. — Зачем нам являться на чужой праздник? Если бы ко мне на день рождения заявились незнакомые люди, я бы не обрадовалась.
— Но ведь Николай Геннадьевич пригласил всю мою семью, — не соглашаюсь я. — Хотел познакомиться со всеми вами. Я ему звонила днем, уточняла. — Ну и извинилась за одно, добавляю я мысленно. — Он всех искренне ждет, я в гости не напрашивалась. Дед даже Софию пригласил, Николай не против. А она, на минуточку, мне даже не родственник, но тем не менее едет с нами.
— Алекс, у нас с Женей сейчас всё прекрасно, — подумав, заявляет она. А это тут причем? — А будет еще лучше, если сегодняшний вечер мы проведем с ним вдвоем, совершенно одни в огромном пустом доме, где только я и он, понимаешь, о чем я? — и подмигивает мне. Я удерживаюсь, чтобы очередной раз не закатить глаза, понимающе помалкиваю, но она вдруг снова начинает тараторить: — С другой стороны, ну что мы там будем делать? На этом скучном ужине? О чем можно беседовать с… прости, со стариком? О литературе с историей? Об искусстве? Ты же знаешь, Алекс, я в этом ничегошеньки не понимаю, я человек науки, увы, не гуманитарий. Ты другое дело, ты человек разносторонний, в какой-то степени творческий, как и твой дед, — будет о чем всем вам поговорить. Так что езжайте втроем. В смысле, вчетвером, раз твоя Соня тоже едет.
У нее странное поведение. Так настойчиво твердит, что ей там будет скучно и неинтересно, убеждает, что у меня невольно закрадываются кое-какие подозрения на ее счет. Да и не только на ее. Мать вот тоже… м-да.