— Противопоказаны, — сухо.
— Как это?
— Мне нельзя на каблуках, что тут непонятного? — раздражаюсь я, усиленно рыща по полках в поисках той самой пары, удобной и почти на плоской подошве. — Ты же в курсе, где я провела полтора месяца, включи уже мозги и не действуй мне на нервы!
— Понял, прости… Давай помогу, — и, не получив ответа, начинает обследовать верхние полки. Через минуту выдает: — Эти подойдут?
Я задираю голову и смотрю на висящие надо мной в его руках заветные черные замшевые туфли.
— Да, я искала именно их. Спасибо. — Выхватываю пару из мужских пальцев и надеваю.
— Отлично, — заключает Игорь, оценив мои ножки, а потом внезапно решительно произносит: — Нам нужно поговорить. Сегодня же.
— Я не хочу.
Толкаю дверь и выхожу из дома. Игорь в скором времени пристраивается сбоку, шагая вровень со мной.
— А я хочу.
— Когда один из собеседников не желает диалога, будет правильным этот самый разговор закончить. Необходимо уважать чужой выбор и смириться с неизбежным. — Нахмурившись, я поворачиваю голову и вижу, как он недовольно выдыхает и нервно трет висок. Заметив, как я наблюдаю за ним, он меняется в лице, поджимает губы в легкой задумчивости и тихо говорит:
— Как до тебя достучаться, я не понимаю. Ну ладно бог с этим, но я хотел поговорить о другом. Например, о том, как ты, как твое здоровье, ведь я даже таких элементарных вещей о тебе не знаю. Что у тебя с ногой? Я сейчас присмотрелся, ты вроде хромаешь. Так? — с неприкрытым беспокойством.
— Со мной всё нормально, Игорь. Я не хромаю, отстань от меня, ради бога! — И я, чтобы добраться скорее до ворот, а там и к его джипу, ускоряю шаг, отчего моя хромота, к несчастью, проявляется сильнее.
— Не торопись, — тут же прилетает укор, а через секунду и мужская рука, схватившая мой локоть, заставляет меня сбавить темп. Сам же глубоко заглядывает в глаза. — Не надо изображать это твое "нормально". Я сам прекрасно всё вижу.
— Руку убери, иначе я вообще никуда не пойду, понял? — с вызовом смотрю на него, замерев на месте. Он, выдержав еще какое-то время мой решительный взгляд, прикрывает на секунду веки и переводит взор на приближающиеся ворота. Отпустив меня, отступает, обреченно вздыхает.
— Ты постоянно убегаешь. Мы с тобой нормально не можем поговорить, — сокрушается он.
— Неправда, иногда убегаешь ты, — равнодушно замечаю я.
— Так давай, вот он я, не убегаю. Поговори со мной. В чем проблема?
— Я не хочу.
— Отлично, — в голосе сарказм. Он кривит губы в недовольной ухмылке.
Не надо так портить губы. Они у тебя красивые. Но, разумеется, я молчу, оставляя мысли при себе.
— Игорь? — Я все-таки не выдерживаю.
— Что?
— Не делай так, — шепчу тихо.
— Как? — Игорь мгновенно забывает обо всем и с непониманием смотрит мне в глаза, выискивая в них причину моей внезапной смены настроения.
— Не криви губы, тебе не идет. — Я неловко прочищаю горло и в попытках спрятаться от его внимания, ускоряю шаг и быстро достигаю калитки. А возле машины уже стоят, ждут дед с Софией.
Глава 21. В красной комнате.
5 июля 2020
Воскресенье
Огромный, одиноко стоящий посреди роскошного цветущего сада особняк в летнюю пору имеет поистине редкую, притягательную красоту. На стенах играют последние лучи заходящего солнца, заглядывают в окна, скользят по стеклу, по рамам. Крыша горит красным пламенем заката. Замечательная и яркая картинка, заслуживающая, чтобы все-таки какой-нибудь талантливый художник запечатлел величие этого места на своем холсте.
Ворота отворяются, впуская нас в сказку, и мы движемся к дому.
— Ох, что-то я волнуюсь, — подает голос София. — Как бы лишней себя не почувствовать на этом празднике. Лев, зачем ты вообще меня позвал? — с шуточными обвинениями накидывается на деда женщина, широко распахнув глаза на шикарный фасад. — Сидела бы я сейчас спокойно у себя дома и мастерила украшения. В следующий раз напомни мне, чтоб я тебя не слушала.
— Эх, Соня, помолчи ради разнообразия, — не остается в долгу тот. — Тебя слишком много.
— Намекаешь, что я толстая?
— Не намекаю.
— Хам, — говорит София со спокойным, ровным тоном.
— Тростинка ты, Соня. Ей-богу, ешь больше, на тебя глядеть страшно, — ворчливо бросает дед, но в глазах заметно бегают лукавые смешинки, а уголки губ чуть приподняты в усмешке.
Эти их взаимные перепалки — высший вид искусства общения. Это ж надо так уметь, чтоб и не обидеть, и самому не обидеться. При этом ясно понимать, что тот, другой, совершенно точно не имеет намерений обидеть тебя. Да, это та самая дружба, проверенная годами.