— Знала, — кивает с ехидной улыбкой, — этот парнишка мне еще днем сообщил, что с тобой планирует сегодня время провести. Поэтому была уверена, что если обращусь к тебе с просьбой, ты и Максима с собой захватишь.
— Вы предусмотрительная, — одобряю я сей подход, — когда я услышала, что Мария здесь с вами, тоже сразу подумала, что неплохо было бы этих двоих хотя бы познакомить, а там, как пойдет. Получится, не получится, это уже их дело, — изредка поглядывая поверх плеча женщины в сторону друга, говорю я.
— Ну да, ну да, — задумчиво поддакивает она, тоже бросая любопытный взгляд на беседующих друг с другом Макса и Марию. Парень, облокотившись о стеллаж, ухмыляется, похоже, глазки блондинке строит, что-то с интересом рассказывает, картинно запуская пальцы в темные волосы. Лица же девушки не видно, лишь прямая и ровная спина — осанка у нее отменная, подмечаю я. Светлые, до лопаток локоны волнами струятся по спине. Тонкая талия навевает мысли о хрупкой фигуре фарфоровой куклы, что была у меня в далеком детстве, любимая, между прочим, игрушка, но, к сожалению, та разбилась, оставив лишь крохи приятных воспоминаний.
Ближе к вечеру появляется Николай Геннадьевич, и мы к тому времени, дружно работая и весело переговариваясь, заканчиваем расстановку новых для библиотеки книг. Появившись внезапно, он приветствует нас и так же внезапно уводит смутившуюся Софию куда-то на пару слов. В это время ко мне, неспешно заваривающей чай из апельсиновых цветов, что поручила мне София перед уходом, подходит Макс со "скромной" просьбой.
— Слушай, Алекс, у меня тут такое… — парень прочищает горло, то ли робея, то ли в нерешительности, — скажем, необычное к тебе дело. Маленькая такая просьба. Короче, Маша… она безумно любит стихи. Романтические. Ты не могла бы… ну… сочинить пару красивых строк для меня? Ну типо это я написал… для нее.
— Понравилась? — улыбаюсь я.
— Кто? — с напускной невозмутимостью. — Маша? Да не… Ну да, да, — сдается резко и хмурит брови, — так поможешь или нет? — продолжает он нетерпеливо наседать.
— Помогу, — соглашаюсь я, про себя радуясь за него. — Сегодня-завтра напишу несколько, какой тебе подойдет — сам выберешь.
— Несколько? Да мне хотя бы одно. Алекс, спасибо большое, — и он, счастливый, одним шустрым движением притягивает меня к себе, чтобы крепко стиснуть в объятиях. Уже во второй раз за сегодняшний день. Однако вдруг, в мгновение ока растеряв всю легкость и веселье, осторожно шепчет на ухо: — Ты как? Готова встретиться со своим Игорем?
Да, теперь он знает, я ему обо всём рассказала. Тогда в машине, притормозив у обочины, Макс обнял меня в первый раз, просто прижал к себе, не говоря ни слова, и долго не выпускал, как ребенка гладил по волосам. И эта его открытая поддержка была для меня чем-то новым — этот парень вновь открылся для меня с новой стороны, я окончательно убедилась, что он хороший друг, верный и заботливый. По-моему, в конечном итоге мне повезло, за все мои мучения и беды бог одарил меня самыми лучшими друзьями, больше не допустил психически неуравновешенных в мою жизнь, наоборот, с некоторых пор меня окружают исключительно адекватные, добрые и неравнодушные люди. Быть может, я все-таки это заслужила? Быть может, весь путь пройден не зря?
— Думаю, после вечерней тренировки я сразу к нему, — громко вздохнув, потихоньку отстраняюсь, и Макс, ощутив шевеление и мое желание наконец вдохнуть свободно, выпускает из тесного кольца рук.
— Удачи тебе, — и Вишневский ободряюще подмигивает мне.
— Подожди, а ты куда? — В недоумении вскидываю брови, видя, что тот собирается уходить.
— У меня семейный ужин, — кисло кривится он, — явка обязательна, иначе отец лишит меня наследства, — и смешно морщит нос. — Так он, во всяком случае, сказал, но он на самом деле много чего говорит, наобещает, а потом благополучно забывает. Ну или делает вид, что забывает. Однако шантажировать — это определенно его конек, вот и сегодня отец был весьма настойчив и чертовски убедителен, когда заявил, что перепишет всё имущество этой его выдре-жене. Эта мелкая засранка обломится, не видать ей отцовских денег, пока я жив, ни за что подобного не допущу, — зло выплевывает он сквозь зубы, мельком взглянув на автомобильную трассу за окном.
— Она настолько плохая? Может, ты всё же дашь ей ша…