— Нет, — резко, но тихо рычит парень, не дав мне договорить. — Ты просто ее не знаешь. Знала бы, не говорила бы так. Она… она…
— Что?
— Мне мстит, понимаешь? — оглядываясь, тихо шепчет Макс, боясь, что кто-то может услышать.
— Макс, она что, твоя бывшая? — Мои глаза расширяются от изумления.
— Да нет же, просто я ей отказал, понимаешь? Этой пластмассовой кукле. И ей это не понравилось, вот она и влезла в мою семью, одурачив моего отца. Любит она его, как же! Деньги она любит и себя, сплошь силиконовую. Змея двуличная! Тварь! Ну ничего, я придумаю, как от нее избавиться, — произносит решительно.
— Не горячись, не так кардинально, ладно? — предупреждаю я.
— Не бойся, хитростью я ее возьму. Хитростью. Мозгов-то у этой курицы нет, а я уж точно что-нибудь придумаю. Кстати, последние пару дней я этим и занимался, разрабатывал многоходовый план по устранению этой жабы. Искал на нее компромат, детектива крутого нанял. Если ничего из этого не выйдет, начну свою большую игру, и ей мало не покажется, — победно ухмыляется Вишневский, словно уже выиграл эту битву. — С завтрашнего дня у меня начинается важная спецоперация, и я скорее всего несколько дней буду вне зоны доступа, так что, подруга моя, не теряй, окей? Я сам буду звонить тебе по вечерам, чтобы узнать, как ты и всё ли с тобой в порядке. Отныне я тебя не брошу, тебе стоит лишь попросить, о чем угодно, и я тут же сделаю для этого всё, что в моих силах, поняла? Знай, у тебя всегда есть я. Всегда, запомни.
— Спасибо, — шепотом молвлю я, и уже сама, не сдержавшись от нахлынувших чувств, приникаю к мужской груди. Ощущаю, как глаза наливаются влагой. — Спасибо, что понимаешь меня. Спасибо, что ты есть. Спасибо, что так долго терпел мой невыносимый характер и… мое равнодушие. И прости. Я больше такой не буду, обещаю.
— Эх, Алекс, — губы Макса нежно касаются моего лба, а теплые руки ложатся на спину. — Ты правильно сказала: я понимаю… понимаю, что ты сломалась под гнетом обстоятельств. Я на тебя не сержусь, знаешь ли, — и тихая усмешка, — я не обидчивый, ты давно должна была это заметить.
— Заметила, — очень тихо, почти беззвучно. Скорее самой себе, чем ему.
— Ладно, я пойду, попрощаюсь с Машей и — на поле боя, — смеется и снова целует в макушку, отпускает.
— Иди, я тоже скоро поеду, попью чай с твоей бабушкой, и на тренировку.
— Прости, подвезти не могу, тороплюсь, отец с меня три шкуры спустит за опоздание.
— Ничего страшного, я сама доберусь, — и перевожу внимание на стоящую поодаль Марию, изредка поглядывающую на нас. — Иди уже, успокой свою будущую девушку, иначе она невесть что подумает о нас.
— Насчет этого не волнуйся, я уже ей сообщил, что ты мне как сестра, — бросает парень уже на полпути к блондинке, и в ответ получает мою широкую улыбку. Значит, насчет "будущей девушки" возражений нет? Вот и хорошо.
— Маша, как тебе чай? Обалденный, правда? — ненавязчиво начинаю я разговор. Пока нет Николая с Софией, нужно воспользоваться случаем: оставшись с ней наедине, выяснить, откуда она знает Игоря и почему двадцатидвухлетняя "миссис", фактически еще девчонка, послезавтра собирается разводиться с мужем. Интересно же, какой она все-таки человек. Хочется дополнить уже сложившийся в голове образ новыми, недостающими деталями одной цельной картины — маленькие особенности характера, привычки и слабости позволят мне лучше понять эту девушку. Любопытство? Может быть, может быть. Однако, в первую очередь, я делаю это для друга: наиболее полные сведения о данной девушке помогут мне лучше разобраться в ее внутреннем мире и выполнить просьбу Макса, набросать в итоге правильные строки, написать точный портрет, вложив все ее достоинства в одно красивое стихотворение. Ну или не в одно.
— Да, — кивает Мария, оторвав накрашенные нюдовой розовой помадой губы от белой фарфоровой чашки и сдержанно улыбнувшись. — И аромат вызывает стойкое желание немедленно съесть апельсин, — с коротким смешком, а потом между нами вновь возникает неловкая пауза. И чтоб ее заполнить, я решаюсь на откровенный разговор:
— Прости, Маш, я, наверное, лезу не в свое дело, но… — я смущенно показываю пальцем на ее маленький рассекающий скулу шрам, — как это случилось? Если не хочешь, не говори, — добавляю поспешно, поймав ее вмиг ставший печальным взгляд.
— Саша…
— Алекс, — мягко поправляю ее я, даже не думая питать обиду.
— Верно, Алекс… — Отбросив излишнюю скромность, она сосредоточенно поджимает губы-бантики и продолжает, чуть прищурив взгляд. — Я вижу в твоих глазах любопытство, а еще я более чем уверена, что ты в курсе моего положения. Я о своем замужестве и предстоящем разводе. — (А она умна, хоть для меня это и не новость, не похожа эта девушка на наивную девчонку, пусть милое личико и нашептывает обратное. Мне определенно нравится эта особа. Ничуть не смутившись, я киваю, призывая продолжать.) — Так вот, будь ты обычной малознакомой любопытной девчонкой, я бы ответила тебе грубо за твою бестактность и любопытный нос. — (Тут я предпринимаю попытку сдержать против воли расплывающуюся на губах улыбку, но та всё равно появляется на моем лице, и девушка, уловив мое настроение, тоже улыбается в ответ.) — Но ты мне нравишься, правда. Мы с тобой чем-то похожи, но в то же время между нами огромная разница. Думаю, ты тоже это чувствуешь и понимаешь.