— Это кто? — первая фраза человека в дорогих туфлях, сказанная резким и жестким тоном, прилетает в мой адрес. Острый взгляд уставился на мою персону, и я делаю лицо максимально непринужденным, чуть надменным.
— Я друг, их друг, — махнув на ребят, легкомысленно бросаю я, опередив ответ "друзей". — Картину они вам достали, так ведь, мальчики? — с беспечной улыбкой.
— Да, картина, в багажнике машины. Федя, иди, покажи.
Однако мужчина в пиджаке нисколько не торопится вслед за кудрявым, так и сверлит меня изучающей чернотой своих глаз. Притормозив у двери, Федя безмолвно ждет момента, когда за ним наконец последует их работодатель.
— Дядя, вам что, картина не нужна? — Я нахально выгибаю бровь и в изящном движении меняю положение ног, болтаю босой ногой в воздухе.
— Почему вы в таком виде, барышня? — в голосе серьезность.
— У нас тут… кхм, игры, — нарочито смутившись, я бросаю робкий взгляд на Алекса, якобы в поисках поддержки, мол скажи ему что-нибудь в мою защиту.
Хотя от такого ждать защиту… вряд ли.
— Владимир, это девушка моя, не удержался, позвал сюда, чтобы поразвлечься, — всё же находит слова в мою пользу. — Тебя долго не было, а я соскучился по своей крошке.
Неожиданно, конечно, но… если подумать, то никому из ребят невыгодно подставляться под удар заказчика, недовольного присутствием в деле третьего, совершенно левого человека, то бишь меня. А так, как бы я своя.
— На сей раз прощаю, — в последний раз мазнув по мне придирчиво-сканирующим взглядом, незнакомец теряет ко мне всякий интерес и переводит взор на моих похитителей. — Впредь вы обязаны ставить меня в известность о третьем участнике, это ясно?
— Да, — не мешкая, твердо отзывается Алекс, а в следующий момент Владимир разворачивается к нам спиной и выходит за дверь вместе с кудрявым.
— Спасибо, — скромно благодарю я парня, оставшись с ним наедине.
— Да брось, — отмахивается. — Да и проблемы мне ни к чему.
Ну вот, как я и предполагала, всё в этой жизни делается в первую очередь ради себя любимого и драгоценного.
Сосредоточившись на мне, Алекс отчего-то резко встает и в считанные секунды сокращает расстояние между нами.
— Красивая ты, — замечает он, проводя ладонью по моим волосам.
— Ты уже говорил, — улыбаюсь.
— Да, но… — вздыхает, — красивой быть ты не перестала.
— Мне приятно слышать дважды один и тот же комплимент от одного и того же человека. Знаешь ли, это поднимает самооценку. Учитывая мои обстоятельства, ну ты понимаешь. — Я на всякий случай напоминаю о своей "заразе". Не дай бог, ему взбрело в голову нечто неприличное и грязное со мной в главной роли!
— Да, весьма скорбно, — и кончиками пальцев медленно пробегается по моей обнаженной руке, от кисти до самого плеча.
Поводя плечами, ежусь и жалуюсь:
— Холодно, у тебя случайно нет лишней одежды?
— Была в машине. Сейчас принесу. — Алекс, к счастью, убирает руку и направляется к выходу.
Оставшись одна, я начинаю лихорадочно соображать, как отсюда делать ноги. Ни вентиляционных шахт, ни дополнительных дверей. Ничего! Лишь узкие окна светятся утренней зарей почти у самого потолка на неприлично высоком расстоянии от пола. Нет, черт возьми, здесь ничего подручного, чтобы залезть и дотянуться до оконных проемов. Ну почему я такая везучая, кто-нибудь может мне это объяснить?!
По прошествии пяти минут одиночества в огромной каменной коробке слышу за дверью грохот, выстрелы и чьи-то голоса. Растерянная, вскакиваю на ноги, однако почувствовав ледяной пол под ногами, которые и так уже замерзли, сразу же падаю обратно на стул и принимаюсь ожесточенно растирать стопы.
— Алекс!
И я резко поднимаю голову, чтобы с непередаваемым удивлением раскрыть рот.
— Алекс, девочка моя, как ты? — Игорь подбегает ко мне и обхватывает мое лицо руками, заставляя глядеть в глаза. Он жадно проверяет мое лицо, волосы, одежду на наличие каких-либо повреждений, останавливается на застывшей крови на нижней опухшей губе. — Тебя ударили? — осторожно дотрагивается до раны, и я морщусь. — Прости, — выдыхает он мне в губы, и легкий, такой родной, такой целебный воздух убивает всякое упоминание о боли.
— Игорь, ты как… здесь? — отмираю я наконец, закинув руки на его шею и крепко вжавшись в мужское тепло.
— Всё хорошо, моя маленькая. Я нашел тебя, — и расцеловывает мое лицо, не оставляя ни единого сантиметра нецелованной кожи.
— А где… они?
— Не волнуйся, их взяла группа захвата. Всё хорошо, слышишь?