Глава 31. Только откровенность.
9 июля 2020
Четверг
— Привет, Макс. — Я прикладываю к уху телефон, выходя из кабинета, где состоялась долгая и серьезная беседа наедине с дедом. Он поведал мне историю двадцатилетней давности и многое объяснил, заполнил почти все пробелы в моей голове. И я простила, впрочем долго и не сердилась. Мне нужна была эта правда, только и всего. Просто хотела ее услышать. — Я скинула тебе три стихотворения, почитай на досуге, выбери что понравится. Хотя предупреждаю, одно там про тебя, я чуть включила фантазию и написала то, чего еще нет, но ты наверстаешь, даже не сомневаюсь, и всё будет взаправду, — с доброй усмешкой говорю я, — второе скорее всего не очень подходит, но пусть оно тоже будет в твоей бедной коллекции стихотворений. Там скорее я выразила свое отношение к ее романтичной натуре, ну да и ладно. А вот третье тебе точно подойдет. Смотри сам.
— Алекс, спасибо тебе огромное, буду должен, — отзывается радостно.
— Да ладно. В любом случае это в первый и последний раз, когда я помогаю тебе в таком вопросе. Дальше сам будешь брать в руки чистый лист бумаги и, включив режим романтизма, строчить красивые строчки.
— Ух, умеешь ты обламывать, — с наигранной досадой.
— Да-да, я такая. А теперь скажи, как там обстоят дела с твоей… кхм, жабой.
— О-о-о, Алекс, ты не поверишь. Оказывается, моя "любимая" мачеха спит со своим тренером по фитнесу, представляешь? — с преувеличенным значением произносит друг. Голос полон скрытой насмешки, притворного удивления, разочарования и упрека в адрес молодой жены его отца. — Какая дрянь, да?
Я, широко распахнув глаза, посмеиваюсь в трубку.
— Не может быть. Как тебе это удалось?
— Я же говорил, что она продажная стерва, — посерьезнев, заявляет Вишневский, не спеша делиться подробностями.
— Значит, ты добился, чего хотел?
— О да, наконец я могу вдохнуть свободно и больше не париться насчет денег моего отца. Доказательства ее измены совершенно "случайным" образом оказались прямо на его рабочем столе. Вот как бывает в жизни, подруга. Злые и корыстные люди долго не задерживаются на своих позициях, рано или поздно они теряют свое место под солнцем.
— Это точно, — и я замечаю маму в гостиной. — Ладно, Макс, мне пора, потом еще созвонимся, и ты мне всё расскажешь.
Нажимаю отбой и захожу в комнату, молча устраиваюсь в кресле напротив мамы.
— Поговорим? — помедлив, спрашивает она немного неуверенно.
— Давай. Но учти, дед мне всё рассказал. Скрыть что-либо, приврать или приукрасить не получится.
— Я и не собиралась, — со вздохом. — Хотела только сказать, что мне жаль. Наверное, не следовало тебе врать о твое отце, но, я была уверена, что так будет лучше для тебя. Это моя ошибка. Всё равно рано или поздно правда выплывает наружу, и становится в сто крат больнее. Прости, милая, меня за это.
Смотрю на маму — и не чувствую гнева или сильной обиды, которую нельзя было бы простить. Прошло всё, я остыла, и, возможно, в глубине души понимаю ее мотивы.
— Простила, — роняю тихо, — только… — Я вновь задумываюсь, непроизвольно облизываю сухие губы, — дед мне рассказал, что мой… ээ… его сын не знал вначале, что я не его дочь. Но к моему тринадцатилетию он обо всём узнал и не пришел на мой день рождения. Я была очень расстроена, и ты сказала, что папа ушел из нашей жизни навсегда. Мне. Ребенку. Ты хоть понимаешь, мам, что мои панические атаки зародились тогда? Сегодня я говорила с профессором Дубиленко, мне Игорь его посоветовал, и путем кропотливого выяснения всех аспектов моей жизни выяснилось, что именно тот период является началом моего самого большого страха. Страха безысходности, ненужности, сопровождаемого стойким ощущением безвыходности из ситуации, что нельзя ничего исправить, нельзя выбраться никак из этих оков, понимаешь? — По моему лицу медленно ползут капли соленой жидкости, и я поспешно вытираю влажные дорожки тыльной стороной кисти. Мама порывается вскочить и обнять меня, но я предупредительно выставляю руку, призывая ни в коем случае этого не делать. — Простила ли я тебя за это? Простила. Теперь перейдем к твоей истории. Почему вы расстались с Евгением? Что случилось?
Смахнув веером влажных ресниц непролитые слезы с глаз, мама делает тяжкий вздох и произносит: