Пролог
- Что ты суешь мне эту маргариновую дрянь?!
Тарелка с лязгом отлетела на край стола. Кремовая корзинка прямо с тарелки соскользнула на пол. Шмякнулась белоснежным белковым кремом вниз на мрамор.
- Зачем ты так?.. – растерянно пробормотала Лариса.
Реакция мужа была настолько обескураживающей, что она так и застыла посреди кухни с глупой улыбкой на лице, и двумя чашками в руках. Даже не почувствовала, как рука дрогнула, и кипяток из одной из чашек капнул на оголенный участок лодыжки. Немного. Буквально пару капелек. А когда заметила, кожа уже покраснела.
Неприятно.
Перевела взгляд на десерт, с такой любовью выбранный для особенного завтрака. Она сглотнула, поставила чашки на ближайший к ней край столешницы, отмотала от рулона несколько отрезов нетканого полотна. Опустилась на колени и принялась убирать корзинку с пола.
- Ла-ри-са. – на выдохе отчеканил Гога, вдавливая подушки пальцев в переносицу. В последнее время голова болела всё чаще. Да и колено, которое исправно начинало ныть перед дождем, не давало покоя. Но это не оправдывало его тон. – Ты можешь без самодеятельности? Что ты меня дергаешь весь день? Сначала с дурацкой прогулкой. Теперь – вот. – махнул он неопределенно рукой в сторону. – Не хочу я есть эту гадость. Пончики приготовила бы. Мне твоя стряпня привычней.
- Любимей, ты хотел сказать? – сдавленно застонав, выпрямилась и выкинула испачканные салфетки в мусорное ведро.
- Хотел бы, сказал бы. – опираясь обеими руками о стол, Гога тяжело поднялся на ноги.
- А я? – шепнула Лариса. – Тоже просто привычней?
- Гос-с-споди... Не делай мне мозги, Ларис. Тебе шестьдесят лет. – Убрал обе руки за спину, сцепив пальцы в замок, и двинулся к выходу из кухни. – Будут готовы – принеси мне в кабинет. Да, и кофе не забудь. С пенкой, как я люблю.
И ушел.
Такое случалось и раньше. Внезапный всплеск агрессии, обидные слова, брошенные в приказном тоне... Лариса, привыкшая к характеру мужа, старалась не обращать на них внимания, быстро стирала их из памяти или покрывала плотным защитным слоем бытовых забот.
Но почему-то в этот раз слова мужа безобразными царапинами соскребли с души эту броню, обнажив то, что она так долго и тщательно прятала.
Сорок лет.
Сорок долгих лет брака, который она считала счастливым – просто привычка для мужа. И она для него – не любимая жена, не половинка – тоже просто привычка...
И боль от этой раны скрутила внутренности женщины в тугой узел.
Глава 1
За день до событий пролога.
Этим летом отпуска мужа Лариса Николаевна Григорян ждала, как манны небесной.
И готовиться к нему начала заранее – в конце мая, – и с должным усердием: выстирала и выгладила в доме всё: от белья до штор и покрывал, перебрала все шкафы, перемыла все окна, заполнила холодильник заготовками и домашними полуфабрикатами, чтобы не тратить ни одной лишней минуты из драгоценных двух недель на стирку, уборку, готовку.
Не дождавшись от Георгия Кареновича четкого плана, сама принялась составлять список мест и мероприятий, которые собиралась посетить вместе с ним.
И первым пунктом была воскресная прогулка в парке Галицкого, о чем Лариса заранее сообщила мужу в один из вечеров. Получив от него скупой кивок в ответ, мысленно поставила галочку - одобрено!
- М-м-м, – проводя утюгом по простыням, мечтательно напевала она у гладильной доски, втягивая носом аромат лавандового кондиционера для белья. – Самый лу-у-учший день...
Представляла, как уже завтра будет медленно гулять с мужем по настоящим лавандовым полям, пик цветения которых так удачно совпал с его отпуском. Из портативной колонки звучал хриплый голос Григория Лепса – любимого исполнителя Ларисы. Она впервые за долгое время подумала, как же хорошо, что внуки поехали на море с бывшими сватами. Хотя раньше эта мысль отдавалась уколом ревности.
А теперь женщина была даже этому рада.
Не придётся тревожно следить за малышами, как это обычно бывало в каждый их совместный выход из дома, а можно просто наслаждаться прогулкой в компании супруга.
Любимого, несмотря ни на что, супруга.
А смотреть как раз было на что. При своих метрах семидесяти роста и весе в пределах нормы, Георгий Каренович был очень тяжелым человеком. Тяжелый характер, тяжелый взгляд, тяжелая речь. В его присутствии не получалось особо расслабляться ни гостям, ни членам семьи. Долгие годы Лариса прожила, взвалив на свои плечи заботу о порядке и покое в доме. Воспитывала детей в страхе и уважении к отцу, чтобы те лишний раз не давали повода для его недовольства.