Что за фокусы подсознания?
Да, Лариса всегда обладала бурным воображением. Часто рисовала в голове разные сценарии еще не случившихся событий. Ярко, драматично она представляла, в основном, негативное развитие событий, начиная переживать еще до того, как что-то могло произойти. В прошлом году даже с топором вышла к старому дому сына из-за припаркованной у ворот незнакомой машины думая, что в него пробрались воры.
- Кресло свободно! – крикнула Маретта, и Лариса вздрогнула, роняя флаер.
А-а-а, – растерянно потянула Лариса. Наклонилась, подняла рекламку с глянцевого пола.
Будь дочь с ней рядом, точно бы сказала, что это знак. Обязательно пошла бы на разведку на второй этаж. Но Норы рядом не было, поэтому женщина аккуратно вернула листок на верх остальной стопки.
- Ну что, Лариса Николаевна? Вам, как всегда «чуть-чуть подровнять»? - Маретта щелкнула ножницами с таким видом, будто собиралась не стричь, а проводить хирургическую операцию.
Лариса глубоко вдохнула, в последний раз бросила взгляд на знакомое отражение в зеркале.
- Никаких чуть-чуть, – сказала она. – Устала я от этой прически, Маретта джан. Хочется чего-то свеженького.
Маретта распустила начес. Подхватила симметрично пряди и, поднося к лицу Ларисы, пробубнила:
- Может, пикси? Хотя, нет, щеки не позволяют... Давайте боб или каре? Лариса Николаевна, вы точно уверены? А то вдруг захотите через неделю снова свой бублик, а виновата буду я... Знаю я вас, консервативных женщин.
«Все мы, женщины – немного консервы! – ожил в голове голос Раисы. – Как замуж выходим, весь остальной мир сужается до размера консервной банки. Ничего больше не интересует, кроме мужа и детей. Как кильки, честное слово».
- Я не консерва! Ик! – икнула неожиданно. – Не консервативная! Я современная. Режь, Виолетта джан. Я тебе доверяю.
Через минут сорок Лариса с раскрытым ртом смотрела на свое новое отражение. В зеркале сидела другая женщина. Не та, что долгие годы прятала себя в футляр обязанностей и чужих ожиданий.
Лариса увидела в зеркале отголоски той себя, что прыгала на скакалке во дворе родительского дома. Той, что спустя годы, осторожно, чтобы не уколоться, тайком зарывалась носом в розовый куст в саду их Ереванского дома. Тайком – чтобы свекор не начал ворчать, что она мается дурью и вместо дела занимается ерундой.
Короткие светлые пряди робкими пружинками обрамляли лицо, делая его визуально худее, а аккуратная челка скрыла небольшие морщинки на лбу и очень удачно подчеркнула глаза. Не потухшие - в них мелькнула искорка!
А голова... Голова была легкая-легкая! Лариса взмахнула кудрями, чувствуя, как шее и плечам стало тоже легко. Ей показалось, что она помолодела лет на десять, как минимум.
- Нравится? – Маретта тоже любовалась результатом своего труда. – Столько лет держать в заточении такие локоны, Лариса Николаевна, это преступление против природы! Представляете, как муж обалдеет?
- Мама родная... – прошептала Лариса, пытаясь подобрать слова. – Я же... Не старая?
Маретта фыркнула:
- Не старая?! Дорогая, ты – гребаный вулкан! Муж, когда увидит, или инфаркт схватит, или влюбится заново. Хотя... – Она оценивающе посмотрела на новую Ларису. – Если муж не оценит – у нас есть клей для накладных волос. Но если спросите меня, то, может, лучше нового мужа? Поменяете одного за семьдесят на два по тридцать пять?
Лариса даже в мыслях не хотела никого менять, но у неё было такое хорошее настроение, что шутка парикмахерши показалась ей очень смешной. Она рассмеялась.
- Мне очень нравится!
- Ну что, революционерка, – Виолетта вручила ей зеркальце, чтобы показать затылок, – встречаешь новую себя?
Лариса игриво провела рукой по затылку. Короткие пряди щекотали пальцы. Она повернула голову – и кудри послушно легли в другую сторону.
Маретта вдруг расхохоталась:
Да ты посмотри на них! Они же танцуют без музыки!
И правда – каждое движение головы заставляло новые волны пробегать по только что освобожденным локонам. Светлые кудряшки в отражении прыгали, как конфетти. Лариса засмеялась – и в зеркале засмеялась с ней та девчонка со двора со скакалкой в руке. Та, что когда-то ни секунды не стояла смирно – постоянно танцевала, даже под дождем.