- Ой... – поджав шею, Лариса так и осела на табурет, который стоял у раковины.
- Мы не пойдем ни как какой пикник. – продолжил Гога, не обращая внимания на то, как его слова задели супругу. – Не дети давно, чтобы на траве валяться всем на смех.
Ларисе захотелось возмутиться, возразить, объяснить, что нет в этом ничего смешного но по привычке пошла путем наименьшего сопротивления – выбрала компромисс:
- Ну ничего, можем и без пикника... – затараторила, подергивая плечом в такт словам. – Погулять просто... Там завтра обещают какую-то интересную программу, танцы, можем...
- Не можем. – Гога снова потянулся к телефону. Проверил время на экране. Цыкнув, дернул щекой. – Не пойдем мы завтра никуда. Колено болит. И не беси меня. Могу я хоть немного отдохнуть в свой законный отпуск?
Качнувшись, сунул руки в карманы брюк и двинулся к выходу.
- Но Гог, я же.. – беспомощно зашелестела Лариса. – Ты же...
Гога нахмуренно развернулся, просканировал жену с ног до головы и выдал:
- Лариса, с каких пор ты считаешь нормальным оспаривать мои слова? Я сказал – значит, сказал!
Лариса вспыхнула. В груди что-то ёкнуло – то ли обида, то ли злость, то ли просто усталость. Но она снова промолчала – слишком сильны в ней были заводские установки: муж всегда прав, с мужем не спорь...
Фактически выросшая без отца, Лариса часто слышала эти слова от своей матери и тетки с папиной стороны. Тот всегда отсутствовал дома, а когда Ларисе было тринадцать – погиб в Афгане. И культ мужчины в доме исправно поддерживался и передавался будущим поколениям – и Ларисе, и её старшей сестре Раисе.
Лариса посмотрела на мужа.
Почему-то в этот момент ей вспомнилась их с Гогой свадьба. Как она мечтала станцевать с ним первый свадебный танец после традиционного танца невесты, который готовила. Как смущалась, представляя этот момент, и как ждала его.
Она мечтала станцевать. С мужем. Для мужа.
Но на её свадьбе не было ни танца невесты, ни того, другого. Потому что...
Гога тогда пробасил: «Что за глупости? Мы же не в кино». И Лариса покорно согласилась. Так и просидела весь банкет наряженной куклой во главе стола с опущенными глазами и застывшей на лице улыбкой. А в ушах на повторе звучало, будто вплетенное в ДНК, наставление:
«Уступай мужу, ищи компромисс!»
Что она и делала всю жизнь. Искала и находила. Тот, что проще всего - наступить на горло своим нехитрым желаниям.
Поэтому и в этот раз Лариса привычно сжала губы, опустила глаза и лишь кивнула:
- Хорошо, Гог. Как скажешь.
Он ожидаемо цокнул языком, развернулся и ушёл в кабинет, громко хлопнув дверью.
Она стояла посреди кухни, глядя на свои руки – чуть дрожащие, с проступающими венами.
«Как назло, валерианка закончилась, – пронеслось в голове. – Надо купить».
На подоконнике лежал её блокнот с планами на отпуск. Ровные строчки, выведенные красивым, каллиграфическим почерком Ларисы, бывшей учительницы русского языка и литературы: "парк Галицкого, лавандовые поля, Ивовая набережная". А еще парой строчек ниже – адрес школы танцев, куда записалась на пробное занятие. Для юбилея... И Гогу тоже предупредила. И в тот раз он тоже просто кивнул. Слышал? Или снова не вслушивался?..
Она провела пальцем по бумаге, потом резко захлопнула обложку.
- Ладно, – тихо сказала себе. – Ладно.
«Как-нибудь в другой раз», – не произнося вслух, на этот раз просто кивнула сама себе.
Еще успеется...
Но почему-то от этой мысли к горлу подкатил спазм.
А успеется ли? Ну, вот сколько ей осталось? Не молодая же, и со здоровьем всё не слава Богу... Сахар, сердце... А вдруг, другого раза не будет?
И вообще, если Гога не хочет гулять, пусть он и не идёт! Да, он – глава семьи, с этим никто не спорит. Но она же, тогда, шея? А если она шея, то почему она не может повернуть туда, куда очень хочется?
Машинально прогладила ладонью напряженную шею, которая от вибрирующего баса мужа каждый раз дрожала осиновым листом.
«Я сказал, значит – сказал!»
«Нет, это не дело», – подумала решительно.
Лариса вспомнила формулу, которая не противоречила материнским установкам, а очень грамотно их дополняла. «Не спорь с мужем. Согласись. И, если получится, сделай по-своему!»
Решила: "Пойду одна".
Ну, а что? Проснется, как обычно – муж еще спать будет, даже не заметит. Прогуляется, позавтракает на берегу – и вернется.
Она проснулась даже раньше обычного. Георгий Каренович ещё спал, похрапывая в своей привычной позе – спиной к ней, даже в летнюю жару укрывшись одеялом с головой. Она осторожно выбралась из постели, на цыпочках прошла в ванную.