Накрасилась тщательнее обычного – подвела глаза, надела лёгкие духи с нотками ванили – подарок бывшей невестки. Оделась в своё любимое летнее платье — синее в мелкий белый горошек, которое Гога почему-то назвал "совковым".
Корзину решила не брать. На кухне быстро собрала небольшой пакетик: бутерброды, термос с чаем, яблоко. Взяла соломенную шляпку – ту самую, которую купила прошлым летом, но так ни разу и не выгуляла – было много хлопот с замужеством дочери.
Перед выходом задержалась у зеркала в прихожей. Поправила прядь высветленных добела волос. Улыбнулась своему отражению – неуверенно, будто провинившаяся школьница.
- Ничего, – шепнула. – Я и одна могу.
И вышла из дома, тихо прикрыв за собой дверь.
Утро было по-настоящему летним – свежим, тёплым, звонким, пропитанным запахом травы и цветов. Отпустив такси, Лариса шла не спеша, вдыхая воздух полной грудью.
Вокруг было спокойно и тихо. Только легкий шелест листьев и щебетание птичек.
«И хорошо, что никого», – думала Лариса. Не хотела бы она никого из знакомых случайно встретить. Ни вопросов потом не хотела, ни беседы с ними, ни их любопытных взглядов. «Наверное бы думали – куда это одна такая нарядная – и одна! – отправилась?»
У озера присела на скамейку. Постелила на неё широкую, расшитую гранатами гобеленовую салфетку, которую привезла ей Раиса из Еревана, достала термос и кружку с надписью «Самая лучшая тата на свете!»
Чай оказался чуть слаще, чем любил Гога, – но ей нравилось именно так. Мысленно поставила галочку – вколоть чуть больше инсулина, и поднесла кружку к губам.
Ей было хорошо. На какой-то миг она настолько расслабилась, что совершенно забыла обо всём. Не чувствовала привычного напряжения. Страха сказать или сделать что-то не то. Даже шею не тянуло.
Она просто сидела на скамейке, пила чай и смотрела, как по воде скользят утки. И стоило ей об этом подумать, как в ушах воскрес голос покойной матери: мужа одного не оставляй, в обиде на тебя спать не отправляй. И тут же напряглась.
А где-то далеко, за городом, в тишине пустого дома звонил телефон. Георгий Каренович ворочался в кровати, щурясь от полоски яркого света из щели между штор, которая светила ему прямо в глаза, и бормотал себе под нос:
- Лариса! Не слышишь?! Звонят!...
Но Лариса не слышала. Она уже гуляла по пробуждающемуся парку, пытаясь спорить с всё нарастающим чувством вины.
Не надо было уходить без предупреждения. Не надо было вообще злить его. Сама виновата – не уточнила, слышал ли он её? Рассердила мужа, а у него мигрень, колено... А с другой стороны – прогулки полезны для здоровья! Ничего бы с ним не случилось, если бы часик с ней прошелся. Вон, куда ни глянь – везде советуют побольше ходить. Она же не только для себя – для него же тоже старалась...
- И вообще! – взмахнула руками, неожиданно выкрикнув вслух. – А мои желания не в счет, что ли?
Тут же виновато оглянулась – вдруг кто стал свидетелем её эмоционального возмущения? Выдохнула – никто.
Но когда небо неожиданно заволокло тучами, Лариса окончательно пришла к выводу, что надо было послушаться мужа и не идти никуда. В подтверждение тут же начал накапывать мелкий дождик. Лариса ускорила шаг, ища глазами хоть какое-то место, где можно переждать непогоду.
Глупая. Ну, и куда она пошла?
Гога же предупреждал, что будет дождь.
Только нервов ему добавила.
- Стёпа, зонт не взяли! Ах-х-х!
Чей-то легкий смех отвлёк её от мыслей. Тогда Лариса заметила впереди пожилую пару, которая, как и она, видимо, спешила под укрытие.
Со спины сложно было определить, сколько им лет, но по тому, как мужчина осторожно переставлял ноги, чуть приволакивая левую, как слегка сутулилась женщина, поправляя сумку на плече, можно было понять их примерный возраст. Они были ровесниками Ларисы, если даже не старше.
Ладонь женщины, лежащая на сгибе локтя сухопарого спутника, была покрыта тонкой паутинкой морщин, но ногти блестели свежим лаком нежно-розового цвета.
Особенно показательным было то, как они помогали друг другу: он снял пиджак, занес над их головами, укрывая от капель, она – поправила ему ворот рубашки. Такая естественная, отточенная годами забота, которую не сыграть и не изобразить – она либо есть, либо нет.
Лариса залюбовалась, стараясь не обгонять их. От них веяло таким теплом, такой заботой...
Дождь усиливался. Лариса, прикрывая голову пакетом из-под завтрака, бросилась к ближайшей кофейне – уютному деревянному павильону с террасой под навесом, где уже толпились редкие промокшие посетители. Пожилая пара, которую она заметила прежде, тоже была среди них.