А моменту, когда Лариса вернулась домой, дождь уже прекратился. Она посмотрела на настенные часы, которые висели над входной дверью прихожей. Показывали половину десятого – время, когда муж обычно спускался к завтраку по выходным.
- Успела, – удовлетворенно подмигнула своему отражению в зеркале. Повесила сумку на крючок, разулась и прошла в дом.
Аккуратно поставила коробку с корзинками на кухонный стол.
- Гог? – осторожно позвала она.
Из кабинета донеслось недовольное ворчание. Лариса спешно помыла руки и принялась накрывать к завтраку стол. Включила чайник, разложила тарелки, быстро приготовила мужу его любимый омлет с помидорами. Она уже хотела кликнуть Гогу, когда он сам появился на пороге кухни.
- Где ты была? – спросил, скрестив руки на груди.
- В парке.
- Одна? В таком виде?! – поджал губы, направив уголки рта вниз.
- Ты же сказал, что не пойдёшь. – повела плечом, качнув игриво головой.
- Я сказал, что и ты не пойдешь!
- Гог джан, ну ладно, что ты хмуришься? – ласково провела ладонью по его плечу. – Мой руки, иди завтракать.
- Женщины... – рявкнул он и пошел к раковине. Заметил перевязанную нежно-розовой лентой белую коробочку, по привычке и на неё фыркнул и вернулся за стол.
И казалось Ларисе, что всё идет неплохо. Муж с аппетитом ел омлет, запивая его таном. Да, молчал. Но он никогда не был многословен, и Лариса понимала – издержки профессии. Гога был профессором в университете. По долгу службы много разговаривал. Поэтому дома в основном молчал.
Управившись с блюдом, он всё так же молча сдвинул в сторону тарелку, привычно откинулся на спину и стал ждать кофе. Он всегда пил первую кружку кофе сразу после завтрака с чем-нибудь сладким. А сладкое Лариса, что правда, то правда, исполняла мастерски.
Вот и в этот раз он прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной и покоем дома, втягивая носом терпкий аромат любимого напитка всех армян, заполнивший всю кухню. Лариса шуршала на кухне: включала и выключала воду, звенела ложками, убирала основные и снова расставляла уже десертные тарелки –
Гога это не видел, но различал по звукам. И постепенно, под воздействием уютной воскресной рутины, утреннее раздражение отступало.
- На, Гог джан. – услышал фразу-пароль, означавшую, что можно приступать ко второй части трапезы.
Открыл глаза.
Лариса сидела не на своем привычном месте, справа от него – в углублении у стены, а напротив. Она смотрела на него и улыбалась во все зубы, как будто сидела на приеме у стоматолога. Уловил какой-то странный блеск в глазах супруги. То ли хитрый, то ли взволнованный. Непонимающе хмыкнул.
- Гог, а ведь мы так давно никуда не ходили вдвоем, – наклонила она голову, всё так же не сводя с него глаз. – Всё дома сидим, как пенсионеры.
- А кто мы по-твоему, женщина? – прищурился, не понимая, шутит жена или серьезно?
- Ой, ну ты понял... Ладно. Просто я сегодня в парке увидела одну пару... Ты бы видел, как они трогательно смотрелись, Гог.
При слове «парк» Гога снова поджал губы и покосился на стол. Кофе, фрукты, орехи и что-то чужое. Явно магазинное – руку жены он бы, конечно, узнал. Не выпечка, а суррогат. Поделка! Нахмурился.
- Лариса, это что? – указал на кремовые корзиночки с таким видом, будто перед ним не десерт, а отрава.
- Купила нам, Гог. Так захотелось!
- А сама испечь не могла? Или разучилась?
- Да они свежие, их только испекли.
Гога медленно поднял глаза на жену. В его взгляде читалось то самое раздражение, которое Лариса знала все сорок лет их брака - смесь недоумения и превосходства. Он сглотнул и прочеканил:
- Что ты суешь мне эту маргариновую дрянь?!
Резко махнул рукой - тарелка с лязгом отлетела на край стола. Лариса, машинально подхватила чашки с горячим кофе – чтобы не вылились, - и встала с места. Будто в замедленной съемке следила, как одна кремовая корзинка прямо с тарелки соскользнула на пол. Шмякнулась белоснежным белковым кремом вниз на мрамор.
- Зачем ты так?.. – растерянно пробормотала она.
Реакция мужа была настолько обескураживающей, что она так и застыла посреди кухни с глупой улыбкой на лице, и двумя чашками в руках. Даже не почувствовала, как рука дрогнула, и кофе из одной из чашек капнул на оголенный участок лодыжки. Немного. Буквально пару капелек. А когда заметила, кожа уже покраснела.
Неприятно.
Перевела взгляд на десерт, с такой любовью выбранный для особенного завтрака. Она сглотнула, поставила чашки на ближайший к ней край столешницы, отмотала от рулона несколько отрезов нетканого полотна. Опустилась на колени и принялась убирать корзинку с пола.