Этот комитет состоял из представителей союзных держав и некоторых русских эмигрантских организаций, и имел целью наблюдать за притоком русских эмигрантов в Швецию и препятствовать проникновению туда большевистских агентов.
Гельсингфорс и Стокгольм были в начале 1919 г. центрами русской эмиграции, куда устремлялись все бежавшие русские аристократы и прочие состоятельные русские люди. Это было наиболее близкие к Петербургу заграничные города, и бегство из Петербурга в Финляндию, несмотря на все запретительные меры, все же в некоторых пунктах было возможно. Стокгольм был тогда переполнен русскими и «Грандотель» был занят преимущественно русскими богатыми людьми.
Рано утром 8-го марта хозяин нашей гостиницы сообщил нам, что мы немедленно должны явиться в полицию. С нами в полиции обошлись весьма корректно, но внушительно указали на то, что мы проникли в Швецию без шведской въездной визы и этим нарушили шведский закон о паспортах. Мы изложили сущность дела, которая была уже и без того известна после признания, сделанного Р. Л. русскому консулу, и подчеркнули, что мы приехали из Финляндии в Швецию без шведской визы не добровольно, а вследствие давления финских властей. Мы заявили также официально, что датские консульские паспорта выданы на настоящее наше имя и просили о разрешении на пребывание в Стокгольме. Датские консульские паспорта мы должны были немедленно сдать полиции и остались таким образом в Стокгольме без всякого паспорта. Через некоторое время мы получили временное разрешение на двухнедельное пребывание.
Спустя некоторое время по приезде в Стокгольм, Р. Л. получил надлежащую сумму в царских рублях от представительства того учреждения в Петербурге, в котором он их сдал, за вычетом обусловленной комиссии. Царские рубли не котировались тогда официально на Стокгольмской бирже. Ими торговали на вольном рынке частные лица и некоторые мелкие банкирские конторы и разменные кассы. Царские рубли падали в цене с каждым днем. Крупная сумма, выброшенная на рынок, могла бы очень неблагоприятно отразиться на курсе. Поэтому мы должны были полученные Р. Л-м царские рубли менять на шведскую валюту постепенно: каждый день небольшими суммами. Нам удалось разменять таким образом в течение месяца все царские рубли приблизительно на 200.000 шведских крон. Мы составили протокол, в котором были обозначены точно все обмененные суммы, подписались все под этим протоколом и передали деньги Р. Л., который поместил их на свое имя в стокгольмский банк.
Р. Л. заказал необходимые для бумажных фабрик технические части не в Финляндии, а в Швеции, уплатил из своего текущего счета соответствующие задатки и завязал таким путем деловые сношения с представителями шведской промышленности. Таким образом, Р. Л. удалось получить право на постоянное пребывание в Стокгольме. В. Т. за это время разыскал в Стокгольме своего старого приятеля, шведского инженера Ф., который принял его в качестве компаньона в свое дело и выхлопотал ему право на постоянное пребывание.
Мое же положение оказалось более трудным. Мне не удалось в такое короткое время завязать нужные знакомства, и я вынужден был в апреле, по истечении двухнедельного срока, опять просить о продлении права на пребывание. В этом мне было отказано, и мне указали, что я прежде всего должен ехать в Данию, так как ведь датское правительство через своего представителя в Петербурге дало мне возможность выехать заграницу. В силу этого Дания и должна мне дать разрешение на въезд. Дания же отказала мне в выдаче въездной визы. В Россию обратно я также не мог вернуться, так как все русские границы были совершенно блокированы.
За это время я успел ознакомиться со Швециею и оценить эту страну — одно из самых свободных государств всего мира — и был бы рад, если б я смог обосноваться в ней. Но я должен был подчиниться обстоятельствам и решил поэтому отправиться в Германию. Случай мне помог. Я встретил в Стокгольме одного знакомого, влиятельного коммерсанта из Германии, которого я уже давно знал. Он попросил за меня и через несколько дней я получил личное удостоверение, снабженное визой на въезд в Германию.
Когда я оставлял прекрасную столицу Швеции, я и в помыслах не имел, что уже через год, в октябре 1920 г., я вновь появлюсь в Стокгольме — на этот раз уже с законной визой на въезд — для того, чтобы вести переговоры с представителями шведской промышленности и шведских банков, с министром торговли, иностранных дел и с министром-президентом Швеции касательно крупных советских заказов на паровозы, которые для шведской промышленности представляли большой экономический интерес.