- Успокойтесь, - заорал Олмер. - А ты мой маленький мохноногий друг, прекрати визжать как свинья, а то уши закладывает. - Это действительно не наши друзья. Браслет самовольничал, - с этими словами он попытался отодрать присоску, но ничего не получилось.
- Мой Вождь, клей гномов действует моментально и отодрать его возможно только по окончании срока годности, - тихо промолвил Малыш.
- А какой срок годности у вашего клея? - спросил Олмер, продолжая попытку отодрать присоску ото лба.
- Не меньше трехсот лет, - с гордостью ответил Торин и тут же полетел на пол. Рассерженный Олмер ударил Торина, а гном, удерживающий обычно удары весом в полтонны, рухнул на пол, словно мальчишка.
- Я что, триста лет с этой присоской ходить буду? - возмущенно заорал Олмер. - гномы пархатые, что удумали! Да я всех на диваны кожаные порежу! Санделло, внеси в список первоначальных дел новую запись. После "завоевать Средиземье", "обессмертить эльфов через производство вечных кожаных диванов", и перед "выбросить мусор", запиши "заклеить всем Черным Гномам задницы их гребаным клеем". Пускай триста лет животами помучаются, шутники, мать их! - ни хоббит, ни гномы никогда не видели столь разъяренного Олмера. - Ну а с вами мы еще разберемся, - заявил Олмер, глядя на наших героев и немного поостыв. - Если окажется, что вы честные фраера, то положу вам жалованье пятьсот триалонов. А если прихвостни эльфийские, то мы вас небольно, чик и зарежем.
- Тысячу! - заорал Фолко. - Тысячу триалонов давай, о, Великий Вождь.
- Зачем тебе столько денег, мой маленький и очень жадный друг? - удивился Олмер.
- Они мне сердце согреют, когда я под стрелы эльфийские пойду, - пылко и цветасто ответил хоббит, прижав для правдоподобности кулачок к сердцу.
- Каждому! - деловито заявил Торин. - Бьют, понимаешь ни за что, а я кровь проливай.
- Торин дело говорит, - прогундел Малыш. - Мы тут, как хоббит, говорит, боксерские перчатки со свинцом до дыр истерли, шарики-подшипники от вражеской крови ржавеют не по дням, а по часам, понимаешь, а нас как Ваньку Жукова, по мордасам бьют, - монолог Малыша вышел на загляденье и оборвался лишь, когда Вождю надоело слушать его жалобное занудство.
- Вон!!! Пошли вон! Завтра с вами разберемся! Клееложцы херовы!
Наших героев вытолкали из шатра взашей, не дав сказать ни слова.
- Что будем делать друзья? - спросил Маленький Гном. - Нам только что пообещали тысячу триалонов. Каждому! И ничего не надо делать. Красота!
- А как же судьба Средиземья? - горестно вопросил Фолко. - К тому же, если Вождь нас заподозрит в работе на эльфов, нам всем каюк. Вот если бы он подарил нам тысячу просто так, или на худой конец, не угрожал бы нам, тогда бы другое дело.
- Ты прав, брат хоббит, но и Малыш тоже прав, - молвил Торин. - Но я бы предложил подождать, может быть, нам обломится тысяча триалонов от Олмера, а потом мы его замочим и заработаем еще тысячу, - и Малыш с хоббитом уставились на Торина так, как будто видели его первый раз в жизни.
- Ты самый умный и хитрый гном, которого я когда-нибудь видел, - вскричал воодушевленный хоббит. - Эх, заживем!
Малыш ничего не сказал. Он только раззявил свой рот до ушей в глупой счастливой улыбке и преданно пялился на Торина.
Друзья на радостях откупорили неприкосновенный запас "овцежоповки", заныканный запасливым хоббитом и всю ночь провели в разговорах. Наутро Маленький Гном предложил пойти потренироваться в воинском искусстве "ик-ик", а то в назначенный час рука дрогнет или оружие подведет.
Тренироваться все решили на двери наспех срубленного к приезду Вождя туалета. Фолко прилепил на дверь плакат с изображением Олмера и надписью "Олмер-мать порядка" и началось. Торин и Малыш с громким хеканьем метали свои топоры в дверь, а Фолко всаживал стрелу за стрелой в глаза плаката. Туалет скрипел и кряхтел, но держался из последних сил.
Фолко после длительной передышки, вызванной опустошением новой порции "овцежоповки", вновь оттянул тетиву и с глубоким придыханием послал стрелу прямо в лицо настоящего Олмера, осторожно открывающего дверь туалета изнутри. Вождь не успел даже испугаться, но какая-то нечеловеческая сила заставила его поскользнуться. В следующую секунду стрела хоббита пробила щеку Олмера и вылетела наружу из другой щеки. Вождь в мгновение ока оказался залит собственной кровью, хлеставшей из двух огромных рваных ран.
- Прощай вторая тысяча триалонов, - застонал захмелевший хоббит. И, придя в себя, заорал, что было сил, - Мочите его прямо в сортире! - с этими словами он сорвал и послал одну за другой три стрелы. В Олмера он, однако, не попал, зато три охранника с заспанными глазами, появившиеся из кустов, повалились замертво. У каждого в левой глазнице торчало по стреле.