– Ну, знаешь, намотать пакет, костыль и все такое, – нервно усмехнулся Михаил.
– Не глупи, я помогу, – нахмурился Слава. – Хотя идея с пакетом весьма рациональная. Подожди, я сейчас.
Мужчина сходил на кухню и вернулся с двумя полиэтиленовыми пакетами и рулоном скотча в руке, а из кармана штанов торчали ножницы.
– Какое варварство, тебе нужно научиться бережнее относиться к одежде, – не удержался от нотации Миша.
Но Ярослав лишь хмыкнул, привычный к таким выпадам и перепадам настроения, осторожно поднял травмированную ногу Михаила и стал обматывать ее пакетом, фиксируя кусочками клейкой ленты. Когда с защитой для гипса было покончено, Слава принялся расстегивать пуговицы на рубашке Миши. Оба молчали и не смотрели друг на друга. Ситуация была, мягко говоря, напряженной, но Ярослав уверенно и методично раздевал мужчину, без какого-либо намека на эротический подтекст.
– Знаешь, тебе временно стоит перейти на футболки и халат, чтобы было проще одеваться и раздеваться, – прокомментировал в полголоса Слава, не без труда снимая с Миши испорченные брюки. – Если они у тебя, конечно, есть, джентльмен.
– Есть, – хрипло ответил Михаил и закашлялся, когда Слава стал поднимать его с дивана.
– Ты еще и простудился?
– А сам как думаешь? Я пролежал в холодном мокром снегу минут двадцать, прежде чем ко мне подошли и помогли встать, – вместо ответа пожаловался мужчина. – Неужели я похож на вонючего бомжа или запойного алкаша?
Такие довольно грубые слова слышать от Миши было необычно, а значит, он переволновался, был раздражен и устал. Ярослав посадил его обратно на диван и присел рядом. Он слегка похлопал друга по руке, не зная, как иначе выразить сочувствие. Не обнимать же его, в самом деле? Или можно?..
– Надо вызвать терапевта, – неуверенно предложил Слава. – Послушают тебя, назначат лечение.
– Нет необходимости. Отлежусь дома и все такое. Все равно у меня больничный минимум на месяц. Успею и заболеть, и выздороветь пару раз, – отмахнулся Миша.
– Как скажешь, – кивнул Ярослав, не считая, что может спорить. Он мягко провел ладонью вверх по Мишиной руке и сжал плечо в жесте дружеской поддержки. – А теперь последний рывок перед отдыхом: душ, а потом горячий чай с медом!
Михаил молчаливо согласился.
Так и проболел Гайдук почти два месяца. И, наверное, это были его самые счастливые месяцы в те годы.
Каждый день к нему приходили или Женя, или Дима, чтобы выгулять Эдисона. Михаил, конечно, предложил Смирнитским взять временно Эдди к себе, чтобы не приходилось кататься каждый день к нему. Все же десять остановок на троллейбусе или двенадцать на автобусе! Но Слава отказался.
– Во-первых, это твой пес, и он будет по тебе скучать. Представь, как он будет себя чувствовать, если его заберут от болеющего хозяина? – Ярослав слегка потрепал Эдисона между ушей. – А, во-вторых, мальчишки просили собаку. Так пусть почувствуют, как тяжело о ней заботиться и какая это ответственность.
Так Эдисон и остался дома, а по утрам и по вечерам они с Михаилом ждали гостей. Пес был от мальчишек без ума и стал даже более активным, чем с хозяином. Он бегал, прыгал, ловил и приносил палочки и мячики, гонялся за собственным хвостом. И по квартире стал носиться, хотя обычно спал на диване или в кресле. Эдди даже чувствовал, что с минуты на минуту за ним придет кто-то из младших Смирнитских, и начинал звонко лаять, чем поднимал настроение хозяину.
В субботу, после первой смены на работе в школе, приходила Анна и готовила Михаилу еды на неделю. И каждый раз извинялась, что не может приходить чаще: «Понимаешь, проверка тетрадей, домашние дела, еще и эти вызовы в школу из-за Димки. Прости, что приходится есть не свежее». А Михаилу приходилось каждый такой разговор ее успокаивать и убеждать, что он не гурман и не развалится, если поест одну и ту же еду, чуть дольше, чем обычно. Тем более, что Аня действительно вкусно готовила.
По вторникам и пятницам в середине дня, между школой и дополнительными уроками английского, приходила Ира. Иногда она приносила из дома пирог, который пекла мама накануне, или по просьбе крестного ходила в магазин за молоком или хлебом. Ей, как младшей, не доверили выгул Эдисона, но она компенсировала это долгими почесушками за ушами или играми с теннисным мячиком. Если бы Михаил знал, что собака привлечет в его дом детей Славы, то завел бы питомца гораздо раньше. Пока Ира играла с Эдди, они много болтали. Иногда он помогал ей с уроками, особенно с иностранными языками и математикой. Она рассказывала о школе, о своих делах, не давая Михаилу Петровичу скучать.
Но больше всего Гайдук ждал четвергов. По четвергам к нему приходил Слава. Он приносил пакеты с продуктами, помогал Мише помыться, раз через раз они играли в шашки или в карты. В отличие от визитов Иры, с Ярославом Михаил почти не разговаривал. Он предпочитал наслаждаться их физической близостью и мечтать о том, как могла бы сложиться его жизнь, если бы не тот злополучный семьдесят четвертый год. В прикосновениях Славы не было ничего романтического, только дружеская забота, но они все равно предпочли не обсуждать это. Ни пока Михаил болел. Ни после того, как он выздоровел.