Чтобы у соседки не возникло лишних вопросов, Михаил взял Славу под руку, будто только для поддержки его в вертикальном состоянии, но при этом мягко погладил по ладони кончиками пальцев.
Практически в обнимку, как и та влюбленная парочка молодых людей, они вошли в подъезд и направились к лифту.
***
1974 г., лето
Как-то повелось, что за Михаилом не замечали негативных черт характера. Он был неизменно вежлив, спокоен, доброжелателен. У него было нормальное адекватное чувство юмора, он был приятен в общении, легок на подъем, без лишних вопросов помогал друзьям словом и делом. И только Слава знал одну очень-очень плохую черту Миши.
Ревность.
С самого начала их отношений Михаил ревновал Ярослава. Ко всем и ко всему. И остальные положительные черты характера Миши меркли, когда поднимала голову эта мерзкая «змея».
Спустя годы, сам Михаил считал, что именно его ревность была основной причиной всему, что произошло в том злополучном 1974 году. Если бы он был более уверенным в себе, если бы больше доверял Славе, если бы меньше задавал вопросов. Если бы…
Но, с другой стороны, у Михаила были объективные причины для ревности.
До знакомства Ярослава с Мишей, у парня не было отношений: ни с девушками, ни, тем более, с парнями. Слава был замкнутым молодым человеком, с полным набором комплексов из-за своей внешности. Но спустя шесть лет отношений, он кардинально поменялся. Он стал легко заводить знакомства с новыми людьми. Он не опускал голову и всегда смотрел на собеседника открыто и прямо – будь перед ним бывший одногруппник или симпатичная девушка. В конце концов, он избавился от дурацкой привычки тереть переносицу с ненавистной ему горбинкой.
И эти изменения заметил не только Миша, но люди вокруг Ярослава. К нему стали тянуться, он стал часто оказываться в центре внимания. Пророческие слова Михаила в их первый разговор, что скоро у Славы у самого будут толпы поклонниц, теперь сбывались. Например, когда они вдвоем приходили на танцы, то весь вечер Слава проводил на танцполе, то с одной девушкой, то с другой. Так что Михаил резонно считал, что имеет право на ревность. Пусть ослепляющую, душащую, абсолютно черную, но обоснованную ревность.
Менялся Слава, менялся Миша, менялись и их отношения. Спустя шесть лет они уже не были юными студентами, которым кажется, что море по колено, а горы по плечо. Они окончили техникум, начали работать, Ярослав отслужил два года, а Михаил его дождался. Были хорошие воспоминания и плохие, были ссоры и обиды, ночи, полные страсти, и ночи, полные душевных разговоров. В общем, было всякое. Они уже не чувствовали, что в этом мире существуют только они вдвоем. Теперь они понимали, что не любую проблему можно решить поцелуями и объятиями. Некоторые обиды не загладить простым «Прости». И не все недопонимания легко обсудить и найти компромисс.
В 1974 году в их отношениях настал серьезный кризис. Ярослав только-только вернулся из армии: они не виделись два года, а в конце службы еще и почти не обменивались письмами. Но и после того, как Смирнитский демобилизовался, у них было не так много времени вдвоем, как им бы того хотелось. Точнее, не так много времени, чтобы залатать возникшие прорехи в их отношениях. Вот если бы у них была возможность жить вместе, то все могло бы сложиться иначе. Но увы… Вместо этого они были вынуждены скрывать свои встречи, как и всегда, поэтому часто оставались разочарованными и неудовлетворенными от этих коротких часов наедине.
После возвращения Ярослава каждое второе свидание заканчивалась ссорой. И все реже следующая встреча начиналась с бурного примирения. Теперь обычным делом были холодные приветствия и пустые отстраненные разговоры.
А тот роковой июльский вечер Михаил не забудет никогда. День, когда его жизнь окончательно свернула на те рельсы, по которым будет ехать ближайшие сорок лет, без возможности свернуть или остановиться.
Они поссорились накануне. И в этот раз тема была не пустяковой: Михаил сообщил, что будет поступать в столичный ВУЗ, чтобы заочно получить высшее образование. Но это означало, что у них станет еще меньше времени вместе, и Ярослава это не устраивало.
– То есть это твое окончательное решение? – спросил Смирнитский, крутя в руках незажжённую сигарету: Миша запретил курить в гараже. Учитывая, что ворота были закрыты, а вытяжка была, мягко говоря, слабенькой, требование было разумным. Но Славе все равно от стресса очень хотелось затянуться.
– Я долго об этом думал, и я считаю, что это самое лучшее время. Мне уже под тридцать лет…