Ярослав пришел к Мише, как это частенько бывало в их совпадающие выходные. И в начале вечера все было почти так же, как раньше. Они болтали, смеялись, шутливо боролись на кровати, кидаясь подушками, а потом занимались любовью. Но стоило физической разрядке прочистить мозги, как стало очевидно, что этот вечер не имеет ничего общего с тем, что было раньше.
В комнате было сумрачно: из окна попадал слабый вечерний свет, но люстра была выключена. Михаил восстанавливал дыхание, сидя на кровати, рассеянно поглаживая кончиками пальцев мягкий ворс ковра, висящего на стене. Он смотрел на профиль любимого человека, неосознанно стараясь запомнить каждую мелочь: горбинку на переносице, веснушки на висках, рыжую щетину на щеках…
Но тишину и негу прервал голос Славы, и все полетело к чертям.
– Знаешь, я тут подумал. Раз ты все равно едешь поступать в ВУЗ, то нам надо на время расстаться, – неожиданно спокойно заявил Ярослав, сидя обнаженным рядом с парнем. И он говорил так безэмоционально, как будто несколько минут назад они не были физически близки. – Сам подумай, ты проведешь в столице месяц! Мы будем ревновать и сходить с ума. И сводить с ума друг друга. А если кто-то из нас встретит другого человека? Если влюбится? Тогда не будет болезненного разрыва или предательства. В общем, я думаю, что для нас будет лучше, если мы сделаем перерыв, а дальше будет видно.
– За месяц успеть кого-то встретить и влюбиться? Прытко. Наверное, по себе судишь? Ведь ты уже влюблен, да? – Михаил засмеялся и сам вздрогнул от звука собственного смеха. Так горько и истерично он не звучал никогда. – Я давно понял, что мое дело пропащее. Хотя бы, потому что Аня девушка, а не парень.
– Миш, все не так просто, ладно? – Ярослав отвернулся, пряча глаза. – Дело не в том, что она девушка, а ты парень. Просто, с ней легко, весело. И да, я могу ее держать за руку, когда мы идем по улице. Ты знаешь, насколько это приятно, не скрывать свои чувства?
– Откуда мне знать? – Михаил перестал смеяться, но глупая улыбка, больше похожая на оскал, не покидала его лица. – Значит, все шесть лет ты просто притворялся? Силы небесные, какой я идиот! Ты шесть лет притворялся инвертом, а оказывается, ты обычный. Ты, как все они. Ты просто экспериментировал со мной?!
– Нет! Я не обманывал тебя и не использовал! Все сложно, Миша! – Ярослав вскочил с кровати и стал спешно одеваться.
– Хочешь сказать, что ты любишь нас обоих?! – скрипнул зубами Михаил. – Это бред!
– Да! Нет! Я не знаю… Я запутался…
Сжав в руке рубашку, Ярослав тяжело опустился на край постели, ссутулившись. Михаил сидел все так же, опираясь спиной на стену, на которой висел ковер, прикрывшись пододеяльником. Та пустота, которая разрасталась в его груди с того дня, когда Слава встретил Аню, достигла, кажется, критической отметки. Ему не хотелось кричать, говорить о любви или давить на Славу. Больше шести лет счастья рассыпались у него в руках. Он это видел, но уже ничего не мог сделать.
– Даже если я сейчас откажусь от поездки или не смогу поступить, все равно уже ничего не изменится, да? – Миша повернулся, чтобы смотреть в окно, а не на Славу.
– Я бы все равно попросил тебя о перерыве, – хрипло подтвердил догадку парень, бездумно мучая ткань рубашки, перебирая ее пальцами. – Я провел с Аней не так много времени, но часть меня тянется к ней. Но я чувствую обязательства перед тобой и вину. И мне нужно время, чтобы разобраться.
– Значит, даже если ты меня любил, теперь ты чувствуешь себя только обязанным мне? Ничего более оскорбительного я еще в жизни не слышал.
– Прости.
– Почему, Слава? Что я сделал не так? Почему мы отдалились друг от друга настолько, что появилось место, и туда втиснулась какая-то девчонка? – Миша поднял голову, рассматривая пыльную люстру. «Перед отъездом нужно сделать уборку», – отстраненно подумал он, как будто бы сейчас не его сердце рвали на куски, а чувства втаптывали в грязь. – Или что-то произошло, пока ты служил? Кто из нас виноват в том, что я остаюсь один?
– Я не знаю, просто так получилось, – Ярослав, наконец, накинул рубашку на плечи. – И я ведь не сказал, что выберу ее.
– По-моему, это настолько очевидно, что не нуждается в озвучивании.
Михаил поднялся с кровати, совершенно не стесняясь своего тела. Сначала он посмотрел на свою рубашку и брюки, брошенные на стул возле окна. Но затем передумал их надевать и просто накинул на себя темно-зеленый махровый халат. Все равно после разговора ему нужно будет смыть с себя всю ту ментальную грязь, что он ощущал на себе.