– Мы уже присмотрели в ста километрах от города хорошую деревню, там есть несколько домов на продажу по адекватной цене, – властная Мария, как по щелчку тумблера, переключилась в режим мягкой, но навязчивой заботы. Михаил снова мысленно скрипнул зубами. – Вы сможете жить там с начала мая до конца сентября. Свежий воздух, много общения с людьми вашего возраста, свой участок, на котором можно выращивать овощи. Ну и конечно, замечательное озеро! Мы уточнили у местных, там все лето рыбачат, с лодки, с берега или с пирса, так что…
– Прости, что перебиваю, – внезапно вклинился в разговор Михаил Петрович. – Ты хочешь сказать, что вы уже все решили? Гипотетически, вы уже продали квартиру Славы, на часть средств купили дом в задрипанной деревне, а часть положили на счет в банке, ведь так удобнее. И теперь планируете склонить его к принятию вашего предложения… рыбалкой?
Гости недоуменно переглянулись, но ничего не ответили, а Ярослав снова фыркнул. Всё-таки у Маши была деловая хватка. Как только он услышал про рыбалку, про его любимую рыбалку, на которой не был последние пару лет, сразу отпали все вопросы к детям. Теперь ему хотелось поехать в эту деревню, взять свою удочку и пойти с утра пораньше к озеру… Весь скепсис куда-то испарился, а продажа квартиры уже не казалась плохой идеей.
Вот только вопросы все равно оставались. И хорошо, что Михаил оставался в трезвом уме, чтобы задать их Маше и Жене.
– Свежий воздух, старики и огород очень полезны для здоровья, никто не спорит, вот только как Слава будет добираться до вашей чудесной деревни в ста километрах?
Маша хотела было начать предлагать варианты решения, но Гайдук жестом остановил ее. Он еще не закончил задавать свои вопросы. И по мере того, как он говорил, лицо Ярослава с мечтательно-просветленного становилось реалистично-хмурым.
– Машины у Славы нет, в автобусе ему становится плохо, да и удочку с собой туда-сюда не натаскаешься. Не знаю, ходят ли в ту деревню электрички, но это тоже не самый практичный вариант для пожилого человека, – старик стал барабанить пальцами по столу. – Кроме того, что там с медицинской помощью? Есть ли там врач или хотя бы фельдшер, это вы узнали? Как далеко до ближайшей больницы и как туда добраться без собственного транспорта?
Михаил перевел дыхание и добавил последний, самый весомый для Ярослава аргумент, повернувшись к нему:
– И ты знаешь, что я в деревню не поеду. Ни с мая по сентябрь, ни с пятницы по воскресенье, ни с утра до обеда. Никогда. Я городской житель, а потому кормить комаров, лицезреть жуков-пауков, нюхать далеко не ароматы роз я совершенно не намерен. Я всю жизнь успешно этого избегал, и собираюсь продолжать в том же духе до самой смерти, – на столе завибрировал, а затем зазвенел телефон. Михаил Петрович перевернул его экраном вверх, но, прежде чем принять вызов, поднял взгляд на любимого мужчину и слегка ему кивнул. – Прошу меня простить. Мне надо ответить на звонок.
Он встал из-за стола и вышел из кухни, отставляя за собой странный и неприятный разговор.
Пожалуй, ему не стоило быть настолько ультимативным, но к возрасту Михаила многие люди теряют гибкость характера. Так что он был уже не тем, что раньше.
***
1976 г., лето
Время не остановить. И прошло два с лишним года, прежде чем Михаил нашел в себе силы снова встретиться с Ярославом.
Вообще-то, он хотел встретиться с ним раньше. Впервые – спустя всего несколько недель после ссоры, когда узнал, что прошел конкурс и поступил в столичный ВУЗ. Ему не терпелось поделиться своей радостью с самым близким человеком в его жизни, но потом он вспомнил, что тому нет дела до успехов Миши. Потом – когда приближался его день рождения. Пока Слава был в армии и пропустил два его праздника, Михаил с пониманием относился к ситуации. Но теперь он был вынужден отмечать в одиночестве, без любимого, и это было уже осознанным решением Смирнитского. Из-за обиды и грусти Гайдук не смог переступить через свою гордость, он не написал Ярославу и не стал его искать, чтобы поговорить.
В течение этих двух лет Михаил еще несколько раз собирался поставить все свои дела на паузу, чтобы разобраться в их отношениях, но всегда его что-то останавливало. Чаще всего, этим «чем-то» было воспоминание, как красиво и естественно выглядел Ярослав рядом с Анной. Правильная пара. Одобренная обществом. Семья. А Михаил не был готов принять, что его больше не любят, а может и не любили, и отпустить Славу к другой.
За время порознь характер Михаила сильно изменился. Он стал жёстким и прямолинейным, часто говорил правду, даже заранее зная, что человеку может стать от его слов больно. Да и в целом он стал менее общительным: он счел за лучшее проводить время за самосовершенствованием, а не в клубе с товарищами, как раньше. Читал, учил языки, постигал разные научные дисциплины помимо тех, что были у него в плане обучения в ВУЗе. Гайдук, и без того знавший цену себе, своей внешности и своему интеллекту, еще больше утвердился в том, что он лучше многих, и порой слишком откровенно показывал свое превосходство.