– Ты можешь доверить разбор вещей детям, – неуверенно предложил Михаил.
– Абсолютно точно нет! Они не отличат ценности от хлама. Продадут всё за бесценок или вообще выкинут на свалку! – стал возмущаться Ярослав Александрович.
Он представил, как его шеренга старых фотоаппаратов отправится в музей, куча важных радиодеталей – прямиком в мусорку, а огромный гардероб Ани дети отдадут на благотворительность. От такого варварства по отношению к важным для него вещам у Славы аж свело зубы, и он неосознанно потер ладонью нижнюю челюсть. Миша, заметив этот жест, тихо усмехнулся и решился:
– Тогда этим могу заняться я, если хочешь? Буду заезжать после лекций в техникуме в ваш дом, собирать часть вещей и привозить сюда. И уже тут мы будем постепенно спокойно перебирать всё, как разбираемся с фотографиями.
– И тебе это не будет доставлять дискомфорта? – уточнил Ярослав, вспомнив реакцию Михаила на фото Ани. А теперь это не просто старые бумажки-картинки, теперь это вещи, которые они со Славой покупали для своей семейной жизни.
– Знаешь, ради тебя я сношу много неудобных моментов. И если я не готов ехать с тобой в деревню ради твоей обожаемой рыбалки, то могу помочь хотя бы с этим. Тем более, что я хорош в систематизации и классификации, – не без хвастовства объяснился Михаил и тепло улыбнулся любимому.
Пожалуй, не стоило ему объяснять, что за этим, с виду благотворительным предложением стояла и корыстная причина. Михаил рассудил, что постепенное внедрение вещей из старой жизни Славы, а тем более избавление от них, позволит тому легче принять изменения в его настоящем. Что после чистки от физического хлама, Ярослав сможет избавиться и от хлама в голове.
А еще Михаилу Петровичу хотелось, чтобы в его доме появилось больше личных вещей его любимого. Ведь все эти годы и его не покидало ощущение, что Ярослав здесь ненадолго, словно постоялец в гостинице, использующий казенные полотенца, посуду и все остальное. Только одежда своя. Миша хотел всеми доступными способами закрепить свое положение рядом со Славой. Он боялся снова его потерять. И пусть пока способом привязки будут вещи, раз мужчина не готов рассказать о своей ориентации и отношениях семье, своим детям.
– Хорошо, я согласен. Только не говори ничего детям, не хочу… слушать советы и нравоучения, – согласился Ярослав и прижался щекой к плечу мужчины.
Их жизнь менялась. А машины за окном все так же продолжали ездить.
ГЛАВА 14
2020 г., зима
Раньше в семье Смирнитских Новогоднюю ночь праздновали большой дружной семьей. Анна и Ира, как было принято почти во всех домах Советского союза, тратили последний день года на приготовление тысячи и одного блюда. Ярослав с сыновьями до этого закупались продуктами, а потом доделывали домашние дела, чтобы в Новый год войти без «долгов». В общем и целом, их праздник ничем не отличался от того, что показывают старые фильмы.
Но дети Славы и Ани росли, и сначала Женя с Димой, а потом и Ира, стали уходить праздновать Новый год с друзьями. Затем у них появились свои семьи, свои дети, и праздник постепенно сдвинулся с полуночи на первое января, и желательно после обеда. По правде говоря, была пара неудачных попыток отпраздновать вместе именно приход Нового года, но они закончились ссорами. Несколько хозяек на кухне, каждая со своими привычками и требованиями к празднику – конечно, общение такой компании не закончилось ничем хорошим.
За последние пятнадцать-двадцать лет традиция собираться у старшего поколения на первое января прочно обосновалась в семье Смирнитских. И даже после смерти Анны они не стали изменять традиции, изменился только адрес – теперь празднование проходило в сто тринадцатом доме, на седьмом этаже, в небольшой двухкомнатной квартирке.
Для Михаила первое такое празднование было немного шокирующим. В его квартиру набилась толпа любимых, но очень шумных людей. Благо, все привезли какую-то еду, и Михаил Петрович не боялся, что кто-то останется голодным. Всего, считая самого Михаила и Ярослава, было семеро взрослых, одна из которых была беременна вторым малышом со сроком «со дня на день», и трое детей. И для хозяина квартиры это было непривычным, так как Новый год он отмечал один много-много лет.
Но во второй год та же компания (плюс почти годовалая Даша) уже не вызывала удивления. Михаил знал, что взрослые будут спокойно разговаривать за столом, старшие дети, скорее всего, залипнут в своих смартфонах, а Коля будет носиться вокруг, таскать конфеты и все время спрашивать, когда пойдут кататься с горки и будут ли сегодня салюты.