С минуту пронаблюдав за дедушками, Максим прикрыл дверь в спальню и, набравшись смелости, сказал:
– Мила хочет сегодня устроить каминг-аут.
Руки Михаила привычными движениями закончили завязывать галстук, в то время как мысли за мгновение улетучились, и в голове стало неприятно тихо и пусто.
– Ка… что? – удивленно спросил Ярослав, затянув галстук чуть туже и повернувшись к внуку.
– Это значит, признаться, – объяснил коротко Макс.
– Хочет рассказать родителям об Алине?!
– А, по-твоему, чем еще могла бы ошарашить их Мила? – вздохнул Михаил, проведя ладонью по волосам, взъерошивая их.
– Я просто хотел попросить, – Максим продолжил свою речь, не отвечая на вопросы. – Если все пройдет не очень хорошо, вы сможете тоже рассказать о себе?
Теперь ватная тишина была не только в голове Михаила, но и в комнате, так что ему показалось, что он внезапно оглох. Через несколько секунд он услышал рядом громкий вдох – оказалось, что Ярослав даже перестал дышать после слов внука.
– Рассказать о себе?
– Ну, что вы вместе, – абсолютно ровным спокойным тоном ответил Максим.
Старики переглянулись. Михаил вопросительно поднял бровь, безмолвно интересуясь, не Слава ли рассказал об их отношениях внуку. Но тот лишь покачал головой.
– Если что, то я догадался, – Макс скрестил руки на груди, переводя взгляд с одного мужчины на другого. – Ну, не совсем догадался. Когда Мила рассказала мне, что она бисексуалка и встречается с сестрой моей… Юли, то я… э… немного удивился. А когда она сказала, что хочет рассказать родителям, то я знатно офигел.
Михаил поморщился от такого слова, но перебивать парня не стал.
– Я спросил, что она будет делать, если папа и мама скандал устроят? Куда она пойдет, если отец, как обычно заведет свою шарманку про «мой дом, мои правила»? Мила сказала, что придет сюда. Естественно, я поинтересовался, с чего она взяла, что ты, – Макс показал рукой на крестного деда, – нормально отнесешься к ее ориентации и разрешишь тут жить. Ну и тогда Мила заявила, что деда Ярослава же ты принял. В общем, до меня, конечно, не сразу дошло, но потом я сложил два и два…
Пока Максим говорил, он немного расслабился и стал ходить туда-сюда по комнате возле двери. Пожилые мужчины же наоборот застыли, словно приросли к месту. Идея раскрыться перед всей семьей, да еще и так внезапно, требовала времени на обдумывание.
Когда Макс закончил свою речь, Михаил с виноватым выражением лица посмотрел на Славу, словно это он один был виноват в догадливости внуков. Возможно, он считал, что был слишком откровенен со своей любимицей Милой, поэтому их раскрыли?.. Ярослава это не волновало, и он, коротко прикоснувшись кончиками пальцев к руке Миши, повернулся к Максиму.
– И что ты об этом думаешь? – Ярослав сделал шаг вперед, вставая между Михаилом и внуком.
– Мне, если честно, все равно. Вы какими были, такими и остались. И Мила тоже, – как-то виновато прозвучал голос Максима. – Главное, чтобы сестра была в порядке.
Больше никто не успел ничего сказать, так как в дверь спальни постучали, и из коридора послышался голос Милы:
– О чем вы там секретничаете? – девушка приоткрыла дверь и просунула голову в проем, не заходя в комнату. – Деда Миша, я не могу найти тарелку с восточным узором. Я хотела на нее выложить печенье Алины и Юли.
– Э… Она, скорее всего, на верхней полке серванта, – машинально ответил на вопрос Михаил.
– Ты еще не переоделся? О чем вы тут таком разговариваете? – Мила подозрительно посмотрела на брата и зашла в комнату.
– Я просто предупредил и попросил тебя поддержать в случае неудачного развития событий. Ты же хочешь произвести фурор перед всей семьей, – вздохнул Максим, и, судя по реакции Милы, он уже не раз пытался ее отговорить делать каминг-аут сегодня.
– Объясняла же, почему! Я не хочу, чтобы потом за спиной шептались. Пусть все всё сразу услышат и от меня, а не через третьи руки, – уверенно заявила девушка, заправив за ухо прядь фиолетовых волос, а затем закусила ноготь на большом пальце руки.
Михаил подошел к крестной внучке и положил ладони ей на плечи:
– Всё может пройти не очень гладко…
– Я не уверен в реакции Жени, что уж говорить про твою маму, – добавил Ярослав.
– Я это знаю. Знаю, что родители могут не понять и не принять. Но не хочу всю жизнь скрываться! Извини, деда Миша. У меня есть возможность быть честной и открытой, и я хочу ей воспользоваться.