Она поднялась из-за стола, опираясь на стол ладонями, и Миша почувствовал себя маленьким мальчиком, который допустил ошибку в примере по математике, и теперь его ждет длинная нудная лекция о том, как важно в наше время образование. Хотелось тоже встать и показать, что в нем метр девяноста роста, что ему двадцать лет, что он уже закончил обучение и работает, так что хватит его воспитывать и подавлять. Но он остался сидеть.
– В каком смысле «такого быть не может»? – спросил Миша гораздо тише.
Вместо того, чтобы сопротивляться авторитету матери, он как-то сжался, ссутулился, скрестил руки на груди в защитном жесте. И в целом выглядел совсем не внушительно и не уверенно.
– В нашей семье таких просто нет, – сухо проговорила мать, отвечая на вопрос сына. – Я понимаю, что с девушками сейчас сложно, все теперь заняты учебой и работой. Но это и не плохо, ты еще найдешь ту, которая тебе понравится. Партийную умницу, работящую красавицу, с которой создашь семью и порадуешь нас внуками. А придумывать себе болезнь, чтобы не стараться в поисках жены просто трусость!
– Это же не болезнь, мам… – без особого энтузиазма попробовал объясниться Миша, но его даже не собирались слушать.
– Всем известно, что это болезнь. Говорят, что в Германии и Америке это лечат, – наконец, вставил свои пять копеек отец в их разговор, а точнее в монолог своей жены.
– Но тебе это не нужно, дорогой, – тон Ларисы Алексеевны смягчился. – Ты не болен. Тебе не нужен этот парень. Ты просто запутался, потому что не встретил еще ту единственную…
Остальную часть лекции Михаил просто пропустил мимо ушей, привычно кивая, когда от него этого ждали. Чувство разочарования и облегчения смешались в одно, оставляя грязное тошнотворное послевкусие. Облегчение от того, что родители не собирались идти в милицию и отдавать его или Славу под суд. Разочарование от того, что его родителям было все равно на то, кем он являлся.
Что же, наверное, пора было Михаилу искать новое место жительства? Или придется продолжать играть роль «правильного сына»?
***
2020 г., зима
Ярослав стоял на балконе, опять курил и смотрел в окно на припарковавшуюся машину своего старшего сына. Пальцы нервно выстукивали рваный ритм. Перед тем, как отправить молодежь в гостиную заканчивать с приготовлениями к празднику, Михаил дал согласие на признание своей ориентации, если Миле понадобится поддержка. Но Ярославу нужно было подумать, готов ли он признаться своим детям не только в своей ориентации, но и рассказать про отношения с лучшим другом. Миша сказал, что решение целиком и полностью за Славой, и давить он не станет. Поэтому Ярослав и ушел на балкон, побыть в тишине и одиночестве.
Из машины вышли двое: Евгений и Мария. Они достали из багажника подарочные пакеты и какой-то большой сверток, вероятно, с горячим на стол. Мария любила иногда поколдовать на кухне.
Дети Ярослава Александровича были очень разными, хотя они с Анной старались воспитывать их одинаково. Евгений был не простым ребенком. В детстве он всегда поступал так, как считал нужным, даже если знал, что за этим последует наказание. Он долго искал себя, свою истину, свое предназначение в этом мире, какой-то особый смысл во всем, что делает… С возрастом, особенно в годы учебы в университете, он стал больше прислушиваться к правилам и требованиям, и со временем это привело к тому, что он стал формалистом. А женитьба на Маше, еще большей максималистке, чем он, только усилила эти черты в нем.
Как отец, Евгений был заботливым, но, по мнению Ярослава, и он, и Мария, слишком перегибали с заботой, которая переходила в контроль, и требовали от детей чрезмерной идеальности.
Именно потому, что Евгений был «правильным», Ярослав сомневался, стоит ли ему рассказывать о себе и Михаиле старшему сыну. В его систему ценностей может просто не вписаться, что его отец любит другого мужчину, предал память своей жены и прочее, прочее. Это мягкой и сердечной Ирине было бы легко рассказать о своей инаковости.
Однако, Максим попросил поддержать Милу, а это было важнее. Тем более, что Евгений никак не сможет повлиять на то, как жить Ярославу.
Затушив сигарету, Слава вернулся на кухню. Решение было принято.
– Я тебя люблю, – заявил он Михаилу, который от такого неожиданного признания вздрогнул и отвернулся от раковины, оставив воду бесцельно течь по посуде.
– И я люблю тебя, – мужчина не сдержал улыбки. Слава редко говорил такие смущающие и при этом очевидные признания, поэтому было понятно, к чему это заявление. – Ты готов рассказать о нас своей семье?
– Ну, ты же своей рассказал, хоть и не совсем по своей воле, – Ярослав подошел к Михаилу и обнял его со спины, уткнувшись носом в его шею.