Район, в котором располагалась клиника, был застроен четырехэтажными домами с закрытыми внутренними дворами. Узкие улочки, невысокие кустарники, маленькие магазинчики на перекрестках. Больница занимала один дом таким образом, что внутренний двор был местом для прогулок пациентов, которые не покидали территорию.
Чем ближе Михаил подходил ко входу, тем тяжелее ему было идти. Насколько он знал, у клиники не было единого метода лечения. Они назначали тип в зависимости от пациента и его личности. Использовали и электрошоковую терапию, и медикаментозные методы, и психологический подход, или все это вместе.
Михаил Петрович открыл деревянную дверь и оказался в сумрачном холле. Никакого сходства с поликлиникой, где он каждый год проходил медицинские осмотры, он не увидел. Из коридора справа вышла девушка с убранными под чепчик волосами. Увидев посетителя, она улыбнулась и пошла к нему, щелкнув по пути выключателем. Весь холл осветился слишком ярким холодным белым светом.
– Добрый вечер, господин, вам назначено? – обратилась она к Михаилу Петровичу, от нее пахло легкими сладкими духами.
– Да, здравствуйте, – ответил он с небольшим акцентом. – Я переписывался с доктором Баумгартеном, он согласился меня принять по ускоренному удаленному курсу.
– Как ваша фамилия, господин? – все так же сияя улыбкой, спросила девушка. Пожалуй, это тоже было явным различием между угрюмыми регистраторами в советских больницах и милыми медсестрами в частных клиниках.
– Гайдук, Михаил Гайдук.
– Пойдемте со мной, господин Гайдук, – медсестра снова щелкнула выключателем, погружая холл в полумрак, и пошла обратно в тот коридор, из которого вышла.
Михаил шел за ней. В коридоре не было ни скамеек, ни табуреток, да и пациентов, ожидающих приема, тоже не было. И, хотя свет в основном был выключен (экономят они, что ли?), из-за белых стен и окон в самом коридоре, было достаточно светло. Девушка свернула в другой коридор и остановилась возле серой двери с табличкой «Доктор Дж. Баумгартен. Психиатр». Она постучала трижды, а когда из кабинета раздался одобряющий оклик, по-другому этот звук нельзя назвать, она снова повернулась к посетителю.
– Пожалуйста, проходите. Сейчас у доктора нет пациентов, и он может Вас принять, – она открыла дверь перед Михаилом, как будто подрабатывала в клинике еще и швейцаром.
Ничего не комментируя и стараясь ничему не удивляться, Михаил Петрович вошел в кабинет врача. Не сказать, что Михаил боялся врачей, но он их по-своему недолюбливал. Всё, что они говорили, было для Гайдука тарабарщиной, и им приходилось верить на слово. А теперь ему придется не только лечиться у врача, специальность которого основана как раз на всяких разговорах, но и говорить с ним на чужом языке. Но Михаил слишком сильно надеялся на это лечение. Что оно сможет спасти его от несчастной жизни, которой он жил сейчас. Поэтому он позволил себе плыть по течению, не тратя силы на борьбу со страхами.
– Доброго вечера, господин… – слишком мягко и слишком тягуче для немецкого языка сказал доктор.
Михаил решил, что для него этот язык тоже не был родным изначально. Возможно, иврит?..
– Михаил Гайдук, – второй раз за вечер представился мужчина и сел на указанное кресло перед столом врача. – Добрый вечер, доктор Баумгартен. Мы с вами переписывались какое-то время. Вы сказали, что есть возможность меня вылечить за две недели.
– Да, я так и понял, что это Вы, – заулыбался доктор Баумгартен. – Только хочу сразу Вас поправить. «Вылечить» слишком громкое и весомое слово. Я не хотел бы, чтобы у вас были завышенные ожидания к нашему экспериментальному подходу. Но мы попытаемся исправить вашу особенность, чтобы вы могли жить полноценной жизнью.
– Именно это мне и нужно, – серьезно сказал Михаил Петрович.
Ему в этом году исполнилось сорок лет. Возможно, это просто кризис среднего возраста, но он не хотел больше страдать. Он хотел любить и быть любимым. А это было реально, только если ты гетеросексуал. Особенно так было в Союзе. По крайней мере, Михаил в тот момент видел все только в черно-белом свете.
– Итак, Вы можете рассказать, в чем именно будет заключаться мое лечение и к каким результатам мы стремимся? – Гайдук нетерпеливо поерзал на кресле, не зная, куда деть руки.
– Судя по тем анкетам, которые Вы заполнили в письмах, я планирую начать с гипноза и электрошоковой терапии. Очень радует, что у Вас был гетеросексуальный опыт, пусть и только поцелуи. Конечно, секс был бы предпочтительнее, но… – доктор развел руками, мол работаем с тем, что имеем, и совершенно проигнорировал тот факт, что Михаил покраснел до кончиков ушей. Ему было непривычно слышать такую откровенную речь от постороннего человека, пусть и врача. – Еще минус, что Вы старше тридцати пяти лет, так как после этого возраста психика человека становится все менее пластичной. Но, как я уже писал в письме, я готов взяться за Ваш случай, если Вы согласны на публикацию ваших результатов в медицинских изданиях. Естественно, анонимно. Ничего не изменилось?