Всё это обучение через интернет здорово нервировало Михаила, хотя он любил свою работу педагога.
Техникум, правда, предложил ему отказаться от лекций, ведь здоровье важнее и всё такое. Звонил сам декан факультета, на котором работал Михаил Петрович, но за всеми его вежливыми словами Гайдук слышал очевидную причину попытки отстранить его. Они были уверены, что старик, возраста «семьдесят плюс», не справится с компьютером и новыми задачами. И Михаил, наверное, не справился бы… Вот только они не знали, что на его стороне был Дима – технически подкованный крестный сын.
Дмитрий приехал на следующий день после звонка. Привез хорошую камеру, большие удобные наушники с микрофоном и сразу сел за установку и настройку программ.
– Как тебе удалось всё это купить? Магазины же закрыты. Сколько я тебе должен? – спросил Михаил.
Он уже больше десяти лет преподавал в техникуме, но теперь он сам сидел на стуле рядом с Димой, как примерный ученик, стремящийся к знаниям, и то крутил ручку в руках, то постукивал ею по краю раскрытой тетради. Он был готов конспектировать всё, что ему будут объяснять, потому что дергать Дмитрия каждый раз по мало-мальски важному вопросу ему совершенно не хотелось.
Компьютер легко подчинялся командам Димы, и через пару минут на рабочем столе появился ярлык нужной для видеосвязи программы.
– Это всё моё, но лежало на пыльной полке уже пару лет за ненадобностью. Так что ты мне ничего не должен, – отмахнулся парень, сосредоточенно щелкая мышкой, рыская в настройках программы видеоконференций. – Вот, видишь? Это включение и отключение звука, а это – видео. А тут можно размыть задний фон, и будет видно только тебя…
Михаил Петрович сначала посмотрел на то, что ему показывал Дима, а затем опустил голову. В тетради появилось еще несколько заметок и схематичное изображение микрофона и видеокамеры.
– Вообще, инфографика должна быть интуитивно понятной, – «учитель» кивнул на значки. – Видишь, это наушники, а это микрофон. Так что тыкай, не ошибешься. Да и программу не сломаешь.
– Очень на это надеюсь, – Михаил задумчиво прикусил кончик ручки, после того как поправил очки на носу.
– А еще тебе, наверное, пригодится включать режим демонстрации экрана, но с этим лучше попрактиковаться заранее, чтобы не показывать всем студентам свои личные файлы. В идеале – нужно сделать отдельную парку на рабочем столе.
Продолжая объяснения, Дима параллельно делал то, о чем рассказывал. Два клика, и рядом с ярлыком программы видеосвязи появилась папка «Техникум. Лекции».
Так они просидели за компьютером с утра до самого обеда, разбираясь во всех тонкостях видеоконференций, практикуясь в звонках на телефон Димы, пока всё это время скучающий на кухне Ярослав Александрович не заглянул в гостиную и не прервал их.
– Как у вас продвигаются технические опыты? Готовы уже ракеты в космос запускать? – усмехнулся он, но увидев кислое выражение лица уставшего Михаила, перестал улыбаться.
– У меня такое ощущение, что я зря всё-таки не принял предложение об отпуске на время пандемии, – вздохнул Гайдук, снял очки, потёр глаза и свернул окно программы.
Теперь за компьютером уже сидел он, а Дима – рядом. И со стороны казалось, что Михаил вполне уверенно создает каналы, рассылает «приглашения» в «кабинет», включает и отключает видео или звук, успешно справляется с подключением демонстрации презентации и может настроить запись экрана, чтобы прочитанная лекция не потерялась. Но по его напряжённым плечам и нахмуренным бровям легко было прочитать, что все эти действия даются ему с трудом и требуют большой концентрации.
– Я не согласен, – почти в один голос сказали Ярослав и Дима, а Михаил обернулся к любимому, поэтому старший Смирнитский продолжил говорить.
– Ясное дело, что тебе освоить все эти электронные дневники и дистанционное обучение сложнее, чем, например, тридцатилетним, которые с этими компьютерами чуть ли не спят…
– Эй, звучит оскорбительно! Это дискриминация по возрастному признаку! – сдерживая смех, возмутился Дима.
– Ой, да успокойся ты! Тебе уже за сорок, ты уже не подходишь под категорию людей, о которых я говорю, – цокнул отец и закатил глаза.
Юмор Дмитрия всегда был немного странным. А после того, как он прожил год в Европе, а потом еще почти два года в Америке, Ярослав вообще перестал его понимать. Только по смешинкам в глазах и широкой улыбке, прячущейся в густой бороде, он определял, что сын сейчас «шутит».