Однако наиболее излюбленным сюжетом морализующих лубочных картинок является сыновняя почтительность — сяо. Имеется целая стереотипная серия так называемых двадцати четырех исторических образцов сыновней почтительности. В своеобразных красочных медальонах изображены двадцать четыре рассказа о детях, отличившихся своим самоотверженным служением родителям. Так, например, изображен Ван Бао на могиле своей матери, которая при жизни боялась грома. «Я здесь, мама, не бойся», — кричал добрый сын на могиле во время грозы. Другой примерный сын, Чжу Янь-цзы, изображен в шкуре оленя, которую он надел, чтобы пробраться в оленье стадо и добыть оленьего молока. Ван Сян лежит на льду, чтобы растопить лед и добыть живого карпа, которого требовала сварливая мачеха (лед сразу же треснул и пара карпов попала в руки самоотверженного мальчика). Надпись на картине говорит об этой добродетели с весьма пространной и интересной аргументацией, взывая к чувству благодарности тех, на кого с самого раннего детства льется, не останавливаясь в своем благодетельном потоке, родительская любовь и забота, и это должно заставить человека быть постоянно настороже в своей сыновней почтительности.
Другая домашняя, семейная добродетель, совершенно необходимая для китайских патриархальных домов, добродетель терпения и терпимости, также является излюбленным сюжетом лубка. Картина, представляющая собой историческую иллюстрацию, изображает знаменитого танского полководца Го Цзы-и, окруженного семью сыновьями, жившими вместе со всеми своими семьями и не нарушавшими семейного мира. Мораль — хвала семейному долготерпению — является отражением конфуцианских идей, однако ею же полны и народные пословицы: «Дома ладно — и все дела сладятся», «Единым клубком, в ладном духе», «Вся семья с одним сердцем» и т. п. Другая картинка с той же морализующей тенденцией показывает и корень зла: семейный раздор, изображенный в виде театрального представления. Свирепая свекровь с ножницами в руках хочет изуродовать свою невестку, но дочь уговаривает ее: «Родят сына, берут ему жену, желая сберечь свою старость: никак нельзя слепо рушить это законное правило!» Сын в костюме ученого стоит рядом в полном бездействии, ибо иначе на него обрушится одна из сторон (в том или ином случае).
Восхваление долготерпения может быть представлено на картинке и просто четырьмя грубо написанными и раскрашенными иероглифами: «Проявляющий долготерпение (в этом) найдет удовлетворение». Присутствие такой картины на стене бедного китайского дома (богатые дома таких картин не признают, конечно) крайне показательно, ибо говорит о том, что и в Китае проповедь долготерпения обращена к тем же, к кому и в христианских странах. Но наряду с этой неприкрытой прописной моралью встречаются картинки, весьма богатые фантазией. Маленькая, провинциальной выделки картинка изображает двенадцать иллюстраций пагубного человеческого недовольства (аналогичных русской сказке про «разбитое корыто»), в очень динамичных рисунках и стихах народного склада. Начинается все со скромного желания бедняка вдоволь поесть и иметь нарядную одежду, затем уже видим богача с красавицей женой, потом чиновника в должности уездного губернатора, который слушает доклад коленопреклоненного служителя, затем он уже и министр, но аппетит все разгорается, и вот он император и играет в шахматы с бессмертным старцем, но и этого мало, и «задумал он Яшмовому царю стать родным», и вот карабкается по лестнице на небеса, но «Яшмовый государь, услыша об этом, здорово рассердился, рукавом халата хлоп его за то, что влез по небесной лестнице». И снова исходная позиция: стоит нищий у ворот и на него лает собака. Я описал лишь немногие образцы картинок, купленных в Цюйфу. Помимо картин этого типа, здесь, очевидно, ввиду летнего сезона в изобилии продаются религиозные и заклинательные листки, вроде приобретенных мною в Тайаньфу изображений Чжан Тянь-ши и Чжун Куя.
29 июня. Сегодня приходил сюда японец, путешествующий с еще более простой «установкой», чем мы: он идет всюду пешком, а слуга за ним тащит вещи. Порасспросил, что нужно, якобы ища помещения, и ушел. Характерно! Его все и принимают за шпиона!