Кругом масса памятников, поставленных императорами Сунской, Минской и Цинской династий. На одном красиво вырезан феникс, опускающийся на скалу, — символ счастливого предзнаменования.
Неподалеку от гробниц видим свежую могилу с воткнутыми в нее белыми и красными флажками. Это — флажки, «ведущие душу». Их несут во время похорон перед гробом, а затем втыкают в могилу, чтобы душа по этим ориентирам могла найти погребенное тело. Таков обряд.
Едем по узким, запутанным ущельям в наслоениях лесса. Заходим в дом предпринимателя-француза, грубого бородача. Собираются еще европейцы строители и с места в карьер начинают ругать местное население. Рассказывают о трудных условиях работы, среди всеобщего недоверия, насмешек, руготни и издевательств. Просто не веришь ушам своим: а с нами-то почему не случилось ничего подобного? Нет, такое отношение может быть только реакцией на какую-то вопиющую бестактность и грубость, которыми, надо сказать, часто грешат в Китае высокомерные и самовлюбленные «цивилизаторы». В Пекине, например, я сам видел надписи на скамьях, сделанные по-английски и по-китайски: «Только для европейцев». Это в чужой-то стране! В буддийском монастыре под Пекином европейцы держали сторожевую собаку в часовне при храме, повесив вывеску: «Бойтесь собаки под именем божества».
Таких примеров, увы, немало. Да и вообще китайцы: вправе сказать европейцам: «Вы жалуетесь на оскорбления и ”уколы” самолюбия, — но что же делать? Уходите. А, не уходите? Почему? ”Жизненные интересы”! Вам нужен Китай для добывания денег?! Ну, так потерпите же маленько!»
Подобные рассуждения слишком логичны, чтобы не приходить в голову китайцам.
Моя коллекция лубочных картин уже имеет образец открытой антиимпериалистической пропаганды. Нарисован рыжебородый европеец-империалист, надпись следующая: «Я вам подарил Библию, чтобы все вы забыли думать о своей родине и нации и чтобы служили только богу. Я привез вам опиум: курите и теряйте силы! А я приду по вашу жизнь!»
Уже ночью, при луне, подъезжаем к какому-то храму и останавливаемся на ночлег. Спим в зале Восьми бессмертных, торжественно стоящих по стенам.
23 июля. Трогаемся в 5 часов. Едем медленно, в облаках лессовой пыли.
Разговариваю с кучером. Рассказываю ему о наших обычаях. Его удивленные реплики до смешного напоминают те, которые слышишь, рассказывая о Китае в России или Европе. Взаимность полная!
Доктор, слушая нашу беседу и ничего, конечно, не понимая, приходит в восторг от моего китайского языка. Говорить по-китайски — высшее достижение в глазах европейцев. Как же, — «китайская грамота»! Смешно и досадно.
Подъезжаем к Баймасы — обители Белой лошади. Это древнейший в Китае буддийский монастырь. Название дано ему, очевидно, в честь легендарной белой лошади, на которой были привезены в Китай священные сутры (буддийские книги).
Однако первый же зал этого храма посвящен отнюдь не Будде, а конфуцианцу Гуаню. Буддизм укоренился в Китае именно благодаря этой своей хитрой тактике приспособления к местной религии и учениям, ассимиляции их, вбиранию в себя.
Буддизм привлек к себе стихию народной веры главным образом организованным наглядным культом загробной жизни. Конфуцианство усердно занималось похоронными обрядами, но этим все кончалось. Оно не сообщало народу, что будут делать мертвые. «Если не знаешь, что есть жизнь, то зачем спрашиваешь о смерти?» — вот ответ Конфуция. Буддизм же покорил народную религию заботой о загробной жизни и стройным величественным ритуалом, пением, музыкой, помпой. Исполнение треб стало главным занятием монаха! Буддизм пленил воображение бесчисленными и иногда весьма поэтичными легендами о загробном мире. Стены монастыря расписаны ими. Целый зал именуется Заставой ворот демонов, разделяющей, согласно преданию, два мира: жизнь и смерть. Вошедшему в нее — возврата нет. Он может только подняться на Башню смотрящих в родные края и увидеть, как проливают слезы его родные. Затем умерший проходит через суд Яньло-вана — владыки ада. Ад мыслится в виде иерархического государства, с восемнадцатью департаментами, изобретающими для грешников специальные, сообразно типу прегрешений, муки. После этого демоны-стражники конвоируют умершие души для их нового рождения к «Беседке старухи Мын», где эта последняя поит их «чаем забвения». Выпив его, уже нельзя вспомнить события прежней жизни.