Возвращаясь в гостиницу, заходим на почту. Разговорились с немцем почтарем. Интересны его рассказы о порядках в здешнем чиновничестве. Губернатор, бывший ханьлинь (академик), теперь возлежит на кане, имея перед собой папиросы, сигары, крепчайшие в мире водки и горелки опиума с обеих сторон. И ничто его не берет, и ни во что он не вмешивается. Нищие на ночь размещаются около стен губернаторского ямыня и курят опиум.
2 сентября. Вчера получили отказ губернатора в визите (болен) и любезное приглашение фаньтая (губернский казначей, второе после губернатора лицо). Отправляемся и в сложно запутанном ямыне фаньтая находим самый чудесный прием.
Фаньтай — весьма интересный и интересующийся человек. Расспрашивает решительно обо всем: чего хотим, что ищем, каков маршрут и т. д. За столом, сервированным по-европейски, говорим на темы самые разнообразные.
После визита нанимаем телеги и, трясясь по ужасным улицам, объезжаем несколько храмов. Городские телеги очень нарядные, запряжены сытыми, крепкими мулами. Но мостовая — это серия колдобин и кое-как положенных камней.
В храме Человеколюбия видели знаменитый несторианский памятник, вызвавший большие разговоры в печати. Стела была воздвигнута при Танской династии (781 г.). Открыта в Сианьфу в 1625 г. Сейчас же памятнику явно угрожает опасность быть взятым на надобности военных построек: вплотную к храму подходит забор военной школы.
Исторические памятники, подобные этому, равно как и развалины синагоги, виденные нами в Кайфыне, — единственное, что оставили в Китае такие религии, как несторианство, манихейство, иудейство, прошедшие в Китае совершенно бесследно.
Проезжаем мимо подворий, в которых, судя по надписям, жили во время экзаменов кандидаты на цзюйжэньскую степень. Как известно, отбор государственных людей в Китае производился до 1905 г. на основании особых литературных испытаний, свидетельствующих о проникновении молодого человека в конфуцианское исповедание китайской культуры. Эти экзамены были трояки: начиная от кандидата первой степени (сюцай) и кончая «поступающими на службу» (цзиньши), экзаменовавшимися в столице. Цзюйжэнь — вторая степень, экзаменовались на нее в губернском городе. Таким образом, всякий кандидат, искавший степени, обязан был путешествовать из своей провинции сначала в центр провинции, а затем и в столицу, что, конечно, осуществимо лишь для состоятельных людей.
В центре площади высится Куйсинлоу — храм литературного бога Куй-сина. Интересны надписи, обращаемые к нему с мольбами помочь «карабкаться туда, где феникс и дракон» (т. е. достичь недосягаемых высот творчества), помочь добиться в литературных сочинениях такого же успеха, какого добился искусный стрелок Ян Ю-сай, попадавший за сто шагов в лист березы и т. п.
Фантастические трудности экзаменов вызвали целый поток подобных апелляций к божественному покровительству. Однако народная пословица недаром говорит, что «на экзаменах не судят о литературных достоинствах», а исключительно о лицах, подающих сочинения; и имеющих ту или иную протекцию. И эта земная протекция, надо полагать, была куда действенней божественной, особенно, если к ней добавлялась еще солидная взятка.
Из остальных храмов любопытным и новым для меня был храм Ма-вана (бога коней), защищающего от конокрадства, а заодно и вообще от воровства. Надписи просят его сохранить «моего тысячеверстого скакуна» (т. е. способного пройти тысячу ли), «обеспечить, спокойствие» и т. д. На лавках, на домах торговцев часто можно увидеть изображения Ма-вана и духа огня Хо-сина — тоже весьма популярного в здешних храмах, которым поклоняются и приносят жертвы торговые люди. Надписи в честь этих духов, видимо, вывешиваются как защита от воров.
4 сентября. Бродил по улицам в сопровождении старика сторожа. Местный житель в роли проводника незаменим. Он делает более близким соприкосновение с населением, усиливает доверие, становится связующим звеном. В этом я неоднократно убеждался на протяжении всего путешествия. Наши молодцы — Сун, фотограф Чжоу и эстампер Цзун — все время служат нам таким «звеном», и без них очень многое осталось бы для нас совершенно скрытым. Но сегодня они с утра разбрелись по лавкам, охотясь за великолепными бараньими шкурами, которыми славится здешний рынок. Это — явно степной «продукт». Сианьфу пахнет уже степью.