– Они утыкаются в дно, типа прячутся, а я их за жабры.
– Рыба же скользкая! Должна вырваться.
– А я жабры им внутрь продавливаю.
– Руки у вас сильные, но надо оружие осваивать. Кнуты длиннее и эффективнее, – упрекнул молодежь Кастор.
Ларсон выпустил свой кнут, подошел к засохшему деревцу и в несколько щелчков разобрал его на дрова.
– Видите, осваиваем. Я лезу купаться, а то костюм провонялся потом.
После купания и рыбного завтрака продолжили охоту. Живности у ручья водилось не мало, но вся она была шустрая.
– Жаль, динозавры уже вымерли. – Тутто за весь день не удалось подобраться ни к одному зверю. – По длинной шее дал, и неделю мясо жуешь!
– Вон полетел потомок динозавра. – Кастор указал на перепуганную цаплю. – Но у диких птиц мяса мало, и оно очень жесткое.
И все-таки повезло! Перед закатом на Ларсона из кустов выбежал кабанчик, и он успел рубануть его кнутом. Кастор начал сразу разделывать добычу, а Тутто полез вверх в поиске выводка. Через какое-то время он шустренько вернулся.
– Разбежались. Волк разогнал. – Заметив недоверие в глазах приятеля, ткнул пальцем в заросли молодой березы. – Вон сидит.
Ларсон с трудом разглядел в зарослях зверя, поднял руку и громко пообещал зверю:
– Nous allons partager avec vous!
– Думаешь, местные волки французский лучше понимают, чем мадьярский?
– Мадьяры за ними охотятся. Волки могут бояться их языка.
– Логично. Тогда неси, делись, коль обещал.
Ларсон отнес в шкуре кабана потроха и обрезь на верх. Тутто тем временем нахлестал дров. Все вместе стали устраиваться на ночь. Вдруг с топотом мимо пробежал крупный заяц.
– Это что было? – изумился Тутто и тут же стеганул кнутом второго ушастого.
– Гонит их кто-то, – догадался Кастор. – Но что они так шумно топают, я не знал.
Тутто привстал и заметил третьего зайца, тоже несущегося чуть выше за кустами. Кнут свистнул и рассек длинноухого пополам.
– Зачем? – расстроился Кастор. – У нас мяса более чем достаточно.
– Так давайте его готовить, а то с голоду мы все в округе перебьем, – резонно предложил Ларсон.
Вдали какой-то шорох постепенно перерастал в шум. Волк, быстро наглотавшись потрохов, ушел в степь. Охотники с хлыстами наготове высматривали, чего испугался матерый зверь. И наконец Тутто воскликнул:
– Это бараны!
Вскоре реально огромное стадо овец с топотом и блеяньем заполонило склон. Упершись в людей, крупные бараны во главе отары свернули к ручью. И уже к разгоревшемуся костру подошли четыре юных пастушка с деревянными саблями вместо посохов. Настороженно поприветствовав Кастора, они уставились, не моргая, на огромных негров. Тем временем, напившиеся овцы укладывались на траву и начинали жевать жвачку. Пастушки разбежались по склону, сгоняя животных в плотное стадо на лугу у ручья. Потом вернулись к незнакомцам, достали из котомок куски сыра и тыковки с напитком. Продемонстрировали свои “тормозки” и попросились переночевать у костра. Кастор от еды отказался, но пригласил детей остаться на ночевку. Старик посолил куски кабанчика и закопал их в углях. Один из пастушков заметил зайцев и, оценив размеры Тутто и Ларсона, предложил запечь еще и эти тушки.
– Вэлком! – не к месту ляпнул Тутто, но юноша понял его интонацию, и вскоре зайчатина оказалась распята на сырых ветках над углями.
Насытившись, вся компания разлеглась вокруг костра. Кастор показал на притихшее стадо и спросил на венгерском:
– Вы сами пасете? Без взрослых?
Самый крупный и наверняка старший из пастухов понял вопрос и ответил:
– Мужи вернулись за своими женами и детьми. Скоро приедут, – посмотрел на двух приятелей и добавил. – Вас ищут.
– Кто нас ищет? Откуда знаете? – Кастор пристально смотрел юнцу в глаза.
– Вся степь знает, – ухмыльнулся пастушок.
– Что он говорит? – всполошился Тутто. – Они мадьяры?
– Говорят, что нет, но меня понимает, – Кастор задумался, но добавил. – За нами охотятся. Люди хана, наверное.
– Не мудрено. Мы слишком приметные в этих степях… днем, – пробурчал Ларсон, устраиваясь на ночь.
Смеркалось. Осоловевшие от сытного ужина юные пастушки дремали. Тутто, прислонившись к Ларсону, посапывал на всю поляну. Кастор ворочался и тихо ругался: не мог удобно устроить свои старые кости. Живот урчал и тоже мешал уснуть. Обозвав себя крепким венгерским словцом, он пошел за дальние кусты…
Глава 7. Черные пантеры степи.