Кастор посмотрел на возвращающийся с дровами отряд дровосеков:
– На сегодня на всей Земле страшнее человека зверя нет.
– А потом?
– А потом придумают. Мир не без добрых людей.
– Придумают? Белых ходоков?
Кастор посмотрел на двух изрядно потемневших лицами рябых шведов, тесно прильнувших друг к другу и усмехнулся:
– И белых ходоков тоже.
Управившись с обедом, кочевники набрали в курдюки воду и выложили ими дно повозки. Поверх уложили раненого Виктора, рядом пристроили багаж пленных и свои припасы. Двинулись на запад, прочь от злосчастного лога. Виктор в сознание так и не пришел, но начал стонать на каждой кочке. Вскоре горизонт опустел, и бескрайняя ковыльная степь накрыла путешественников. Лишь пугливые птицы взлетали в пустое голубое небо, да осторожные грызуны прятались по норам. На закате вновь откуда-то появился крупный волк. Он не спеша трусил в сторонке, принюхиваясь. Ночью волк принялся подвывать, а облезлая сука тявкать в ответ.
– Пусть, – успокоил попутчиков Кастор. – Значит, страшнее их никого рядом нет.
***
Под жарким Солнцем следующего дня степь совсем опустела. Кастор шел рядом с повозкой, придерживая голову страдальца. Тор по чуть-чуть поил связанных общей веревкой рябых афрошведов. Внезапно старый мадьяр остановил своего мерина и начал всматриваться в пустой горизонт. Виктор затих, и только всхрапывания лошадей и переливчатый свист жаворонка нарушали тишину. Попаданцы озирались, теряясь в догадках. Но вот в степи появились всадники. Лошади навострили уши, а собака ни с того ни с сего вдруг истошно, по волчьи завыла. Кастор склонился над притихшим земляком и начал прощупывать пульс. Потом достал из пакета зеркальце и поднес к его лицу Виктора. Замер. Потерянным взглядом скользнул по траве, по подъезжающим всадникам и дал знак Тору: «Все!».
Старый мадьяр переговорил с приехавшими соплеменниками и заметно сник. Подошел и потрогал тыльной стороной корявой ладони лоб умершего Виктора. Печально покачав головой, пробурчал невнятно своим соплеменникам и развернул телегу влево, почти на обратный курс. Собака еще раз взвыла, и весь караван тронулся в путь.
Каким-то не постижимым образом мадьяры вышли к небольшому урочищу, которое из желтоватой степи перетекало и заполняло собой зеленую пойму неведомой речушки. Лошадей их хозяева спустили к воде, а два юнца принялись рыть широкими ножами могилу убитому ими Виктору.
– Я бы их в эту же яму… – Тор крутил в руке кнут, сжавшийся до маленькой невзрачной плеточки.
– Нельзя. Они могут оказаться предками Виктора… нашего или, к примеру, Орбана. – Кастор отвернулся от землекопов, чтобы не разжигать в себе агрессию.
Тор развязал Ларсона и Тутто под предлогом, что надвигаются сумерки и надо успеть провести церемонию. Афрошведам выдали те же гнутые лопатки и послали углубить могилку.
К началу похорон из поймы вернулись кочевники, оставив внизу своих лошадей. Кастор произнес скорбную речь, старый мадьяр тоже добавил несколько слов. Шведы аккуратно стали присыпать труп.
– Может, все-таки и этих туда же? – Тор прищуренным злобным взглядом посмотрел на самоедского вида кочевников. – Может, они вовсе не наши предки?
– Там осинки растут. Иди сделай крест.
Тор вернулся, когда шведы ровняли могилку. Еще раз недобро зыркнув на мадьяр, которые готовились к поминальной трапезе, он воткнул в холмик осиновый крест. Все опять собрались у могилы с глиняными плошками в руках и скорбно молчали. Неожиданно из перелеска на поляну выскочили два мощных и красивых кобеля. Они замерли, принюхиваясь. Широкие морды с темными пятнами в виде очков выглядели сообразительными и даже умными. Степная замухрышка не устояла перед статью породистых кобелей и выбежала к ним на встречу. Сучка, свернувшись в бублик, взбила хвостом клубы пыли, пытаясь продлить интригу. Два матерых самца ринулись к шавке и с любовной яростью закружились вокруг нее.
Старый мадьяр уже взял в руки кривую палку, но вдруг замер. Шикнул на молодых лучников, собравшихся разжечь поминальный костер. Еще раз прислушался. Возня шумной собачьей свадьбы мешала. Старик пнул свою протекшую интриганку, и она увела двух нетерпеливых кобелей в степь. В лесу послышался звук топора. Старик указал пальцем на двух своих воинов и махнул в сторону звука. Тор поднял руку, мол и я пойду. Старик согласно кивнул. Уже в сумерках разведчики вернулись назад. Взъерошенные степняки бубнели в самое ухо старику. Тор тоже собрал своих в кружок и тихо изложил обстановку. На опушке шатры. Большие. Видимо, какой-то печенежский хан отдыхает. Охраны мало. Скорее всего. остальные воины увели лошадей к реке. Старик негромко крякнул, и два мелких лучника убежали в пойму.