— Привет — сказал я — Сколько я был в отключке на этот раз?
— Шесть часов, я думаю — Она улыбнулась мне с заметными мешками под глазами. Она все еще была в фиолетовом брючном костюме, теперь помятом.
— Ты что, совсем не спала? — Обеспокоенно спросил я.
— Нет, я слишком волновалась.
— А как же работа?
— Я сказал, что заболела.
— Тебе нужно поспать.
— Скоро. Ты готов что-нибудь съесть? Я приготовила горячее — сказала она, направляясь на кухню. Я почувствовал какой-то запах в воздухе, но мой измученный мозг не смог уловить аромат.
— Это чили?
— Почему, потому что я латиноамериканка? — горячо спросила она с испанским акцентом и нотками веселья в голосе.
Я ничего не сказала из страха.
— Угу. Я так и думала. Я приготовила тушеную говядину.
Она вернулась и протянула мне тарелку. Теперь, когда блюдо было ближе, аромат как следует наполнил мой нос, и в животе заурчало. Тушеное мясо было подано с жареным картофелем, морковью, красным луком и луком-пореем, а также нарезанными кубиками кусками говядины, от предвкушения которых у меня потекли слюнки.
— Я не помню, чтобы покупал это — сказал я, заглядывая в миску.
— Что, эти консервы? Черт возьми, нет — сказала она, возвращаясь на кухню — Я ходила по магазинам. Кстати, на твоей кухне ужасно готовить.
— Эй, это не я придумал — пробормотал я, зачерпывая ложкой рагу, говядина была такой нежной, что таяла во рту. Вкус поразил меня, как удар по языку — Боже мой, это восхитительно.
— Не разговаривай с набитым ртом, белый мальчик — пожурила она, возвращаясь с маленькой тарелочкой, на которой лежала булочка с идеальной корочкой, разрезанная пополам и щедро намазанная маслом. Я с готовностью схватил её и, прежде чем отправить в рот, окунул кусочек прямо в рагу.
— Это было по-расистски — сказала я, жуя, и с моих губ слетели кусочки соуса.
— Фу, Ллойд! Ты отвратителен! — закричала она, возвращаясь на кухню за салфеткой. У меня не было салфеток, эта женщина умела готовить.
— А ты само совершенство — сказал я, на этот раз проглотив, не отрывая взгляда от тарелки и не глядя на нее — спасибо.
Она тихонько вздохнула и опустилась на краешек надувного матраса, скрестив ноги и не опираясь на руки, чтобы не упасть. Для себя она приготовила тарелку с тушеным мясом, из которой уже торчала половина булочки. Дальше мы ели в тишине, но она время от времени бросала на меня взгляды. Мне не нужно было видеть её насквозь, чтобы понять, что она волнуется.
— Ты превосходно готовишь — похвалил я ее, когда мы закончили, подавляя отрыжку.
— Спасибо. Мами научила меня всему, что знала сама.
— Она молодец.
— Она старалась.
— Я не знаю, что теперь делать — признался я.
— Ты продолжай отдыхать и набирайся сил. Та девушка сказала, что это займет неделю или около того.
— Я не это имею в виду. Я имею в виду...
— Я знаю, что ты имеешь в виду. Нам все еще нужно все обдумать, но пока ты в таком состоянии, делать нечего. Постарайтесь не зацикливаться на этом и не беспокоиться о выздоровлении, хорошо?
Она встала и взяла у меня миску, ставя наши тарелки в раковину. Я собирался попросить её положить немного для Чонси, но, к моему удивлению, у нее уже было блюдо с рагу. Рядом с блюдцем с уже наполовину готовой смесью стояла тарелка с тушеным мясом. Я не заметил, как он поел, и вернулся на футон, уютный и довольный.
— Как ты думаешь, сколько нас здесь?
— Кто знает? — На прошлой неделе мы думали, что мы здесь одни, не говоря уже о ком-то еще. Их как минимум четыре, так что на данный момент мы должны считать, что это все.
— Но“
— Достаточно. Отдохни.
— Я должен просто лежать здесь неделю?
— Как насчет того, чтобы пока ограничиться сегодняшним днем? Я продолжу пичкать тебя рагу до завтра, а потом посмотрим, как ты будешь себя чувствовать. Тебе нужно как-то двигаться, приводить в порядок свои конечности — объяснила она — Несколько лет назад мой папа перенес серьезную операцию, и его постоянно заставляли вставать и передвигаться. Это полезно для кровообращения и процесса восстановления.