Дом был выполнен в различных оттенках синего, от ламинированных панелей небесного цвета до темно-синих рам. Ворота гаража, выполненные в виде решетки белого и светло-голубого цветов, состояли из двадцати секций, четвертый ряд которых был сделан из прозрачного стеклопластика. Над гаражом была квадратная рама без окна, что казалось странным. Бауэр, безусловно, жил со вкусом.
— Откуда они взялись? — Спросил я, когда Мири достала из сумочки бинокль.
— Я тоже умею готовить — сказала она, поднося их к лицу и оглядываясь по сторонам.
— Как частный детектив, я здесь выгляжу не лучшим образом — пробормотал я.
— Тогда будь лучшим частным детективом... О, черт! — воскликнула она, роняя бинокль на колени.
— Что? Что случилось? — Я лихорадочно огляделся, на грани срыва, пытаясь найти угрозу.
— Я, эм — Она покраснела, глядя прямо перед собой — Я ошиблась домом. У них были раздвинуты шторы… Я увидела пенис.
Я расхохотался.
— Заткнись! — закричала она, хлопнув меня по руке.
Через несколько мгновений я успокоился, и она снова рискнула взять бинокль и посмотреть в другую сторону. Убедившись, что смотрит в правильном направлении, она сфокусировалась.
— Ого, какой большой — объявила она.
— Господи, Мири! Ты все еще смотришь на пенис? — Недоверчиво спросил я.
— Дом, Ллойд — сказала она, стиснув зубы — У него большой дом.
— Эй, я не осуждаю. Просто есть законы, запрещающие подглядывать, Мири
Ее лицо вспыхнуло еще ярче.
— Заткнись.
С наступлением ночи в доме по-прежнему было темно и тихо, несмотря на включенные уличные фонари. Учитывая преклонный возраст Бауэра, я предположил, что он, скорее всего, рано лег спать. Лучше всего было действовать скрытно, поэтому, бросив Мири: "Скоро вернусь", я вышел из машины, скользнул в тень и направился к дому Бауэра. Мне удалось избежать света уличных фонарей, и я не стал терять времени даром, пройдя через гараж.
Войдя, я обнаружил, что интерьер находится на возвышении, поэтому я вышел из тени, поднялся по короткому лестничному пролету, отскочил назад и легко прошел через запертую дверь в гостиную. Маленький мигающий красный огонек сначала казался плавающим рубином в царстве теней, но по возвращении в мир природы проявился как индикатор на старом видеоплеере. Комната напоминала капсулу времени: старый коричневый кожаный "Честерфилд", антикварный телевизор с циферблатами и медная люстра, свисающая с потолка из попкорна. Стены были оклеены ужасными обоями в цветочек, напоминающими о фильме ужасов 1960-х годов. На письменном столе стояла чистая пишущая машинка, а в ящиках лежали аккуратно разложенные канцелярские принадлежности. Однако здесь явно не хватало личных штрихов; ни фотографии, ни безделушки, ни произведения искусства не украшали это пространство.
Кухня была немного более современной, с отделанными кленом деревянными шкафчиками и гладкой столешницей из белого мрамора. Однако старый холодильник цвета авокадо резко контрастировал с обновленным декором. В обеденной зоне стояли компактный настенный стол и единственный стул, что наводило на мысль о том, что Бауэр был не из тех, кто любит принимать гостей. В холодильнике нашлись только кувшин обезжиренного молока, банка маринованных огурцов с укропом и еще одна банка польской квашеной капусты — странный выбор для немца, подумал я, но я смог оценить его вкус. Срок годности молока истекал через пару дней, а это означало, что здесь недавно кто-то был.
Подавив внезапную тягу к ветчине, картофельному пюре и квашеной капусте, я рискнул подняться наверх. При каждом скрипе ступенек я съеживался и на цыпочках пробирался по коридору верхнего этажа, пока не убедился, что остался один. Открытые двери показали пустые комнаты, в том числе хозяйскую спальню, где хранилась различная одежда, подтверждающая, что здесь жил пожилой мужчина. Однако некоторые предметы одежды, по-видимому, отсутствовали, что говорит о том, что Бауэр собрал вещи перед отъездом. Его аптечка также была опустошена, что еще раз подтверждает эту гипотезу.
Я прошел во вторую спальню, которая была переоборудована в читальный зал. Коричневое кожаное кресло с откидной спинкой удобно стояло среди четырех книжных шкафов, заполненных множеством научных и политических изданий. Среди таких классических книг, как "Происхождение видов", и сложных названий, которые были за пределами моего понимания, я заметил сбивающий с толку экземпляр "Майн Кампф" и еще одно тревожное название "Фашизм для фашистов: путеводитель по новому миру".