"Хонда Сивик" Фаулера остановилась у входа в хижину, и мы припарковались позади него. Мири первой вышла из машины с биноклем в руке, тщательно осматривая местность. Как и ожидалось, поблизости не было ни души. Именно тогда я полностью осознал серьезность нашей ситуации, если Фаулер выступит против нас, никто никогда не узнает. Мы никому не сообщили о нашем местонахождении, и это решение было скорее оплошностью, чем продуманным ходом, и, возможно, очень глупым. Мы бы просто исчезли. Ну, Мири бы исчезла. Я и так был практически невидим для этого мира. Я бы не заработал даже на упаковку молока. Я бросил на Мири предупреждающий взгляд, который она сразу поняла.
Фаулер вышел из машины и направился к двери хижины, жестом приглашая нас присоединиться к нему. Сначала он не стал осматривать окрестности, излучая уверенность в том, что мы действительно одни. Он осторожно открыл фанерную дверь и жестом пригласил нас войти. Но мы стояли на своем, наблюдая за ним, пока он не вошел первым. Дверь опустилась на место, когда он переступил порог, ухмыляясь нам, зная, что нам придется открывать её самим. Внутри хижина была такой же неприглядной, как и снаружи. В одном углу лежал вскрытый тюк сена; солома была разбросана по всему полу. Фаулер откинул солому в сторону, обнаружив панель, похожую на дверь. Он поднял ее, отбросил в сторону и обнаружил металлический люк. На нем было трехзубое колесо, цифровой дисплей и клавиатура для ввода пароля, а под ним физический замок.
— Ага. Люк — заявил я, не впечатленный.
Закатив глаза в ответ на мой комментарий, Фаулер достал из кармана большой четырехзарядный ключ. Он вставил его в замок, повернул по часовой стрелке до щелчка, набрал шестизначный номер на клавиатуре, раздалась серия звуковых сигналов, а затем повернул ключ еще правее. Еще один щелчок и жужжащий звук, за которым последовало шипение выпускаемого воздуха, когда люк открылся. Он схватился за штурвал обеими руками, четыре раза повернул его против часовой стрелки, и с очередным громким шипением дверь распахнулась, открыв крутую бетонную лестницу, спускающуюся в пропасть внизу.
Затем Фаулер достал из кармана маленький фонарик.
— Свет выключен. Не думаю, что кто-нибудь из вас догадался захватить его с собой? — спросил он с иронией. Ответом было отсутствие реакции — Тогда следуйте за мной.
Он направился вниз, почти бегом, не заботясь о том, чтобы мы не отставали. Для своего роста он был на удивление проворен. Я жестом велел Мири держаться позади меня, и мы последовали за ним. Он оказался глубже, чем ожидалось, спуск занял почти целую минуту, и мы обнаружили, что он ждет нас внизу. В свете его фонарика перед нами простирался длинный коридор, туннель из гладкого бетона с неработающими люминесцентными лампами на потолке.
— Постарайтесь не отставать — посоветовал он, одарив нас самой обаятельной улыбкой, отчего мне захотелось влепить ему пощечину, когда он бодро зашагал прочь.
Мири вытащила свой телефон и включила фонарик, так как его свет был впереди, оставив нас в темноте. Для меня это не было проблемой, но у Мири не было ночного видения. Мы последовали за ним, двигаясь по тому, что оказалось смехотворно длинным коридором, миновав несколько комнат, некоторые из которых все еще были закрыты, с почерневшими отметинами на дверях, а другие были взорваны внутрь.
В воздухе витал запах паленых волос и одежды, а также что-то еще. В воздухе чувствовался металлический, медный привкус, с нотками переваренной печени, сладковатым, но тошнотворным ароматом подгоревшей свинины и тяжелыми оттенками серы. Мири выглядела встревоженной, но на её лице отражались скорее отвращение и болезненные воспоминания, чем то отвращение, которое отразилось на моем собственном. Я поднес руку к носу и вопросительно посмотрел на нее, и она одними губами произнесла: "сжигание тел". При этой мысли мой желудок скрутило, и я подавила рвотный позыв. Я никогда не забуду этот запах.
— Я думала, ты говорил, что твой офис рядом с выходом? — С подозрением спросила Мири у Фаулера.
— Так и есть. Это огромное место — крикнул Фаулер в ответ — Мы почти на месте.
Он сказал правду и вскоре остановился перед покореженной, почерневшей металлической дверью. Он посветил фонарем в нашу сторону, на мгновение закрывая мне обзор, прежде чем я закрыл глаза, защищаясь. Я постарался скрыть свою реакцию, не желая, чтобы он понял, как мне больно, и быстро заморгал за темными очками, про которые Фаулер так и не успел спросить, почему я до сих пор ношу. Я стряхнул пятна и провела Мири в комнату следом за ним.